— Что, завербовал? — ухмыльнулся тот. — Поздравляю. И, кстати, а зачем до него докапываться? Есть у меня подозрение, что он ведет шпионаж против СССР в военное время, вот и задержим его по этому подозрению. Подозрения — это такое дело, что разбираться с ним можно будет до ишачьей пасхи.
— Отлично! — кивнул лейтенант. — Я так и знал, что ты настоящий друг. Не думай, — сказал он мне, — это не вербовка в обычном смысле слова, просто нам нужен человек, который в определенных кругах наших соотечественников за рубежом смог бы без прикрас и недомолвок рассказать все, что он тут видел и слышал. И слушайте советское радио — как только объявят о единстве нашей истории, разрешении носить дореволюционные награды и о восстановлении гражданства СССР для тех подданных Российской Империи, что, подобно вам, не принимали иностранного гражданства либо подданства… тогда мы вас ждем в наших рядах. Вот эти бумаги, — из-за отворота кителя лейтенант достал толстый пакет, — я попрошу вас передать в румынское консульство в Варне. Здесь списки тех солдат и офицеров, что попали в плен. Сбор тел убитых пока продолжается, так что с этим ничего определенного. Но пусть будут уверены — кто не в плену, тот давно мертв. К примеру, от отдельного кавалерийского полка после удара батареи ТОСов остался только пепел…
— Хорошо, — я взял у него бумаги, — скажите мне, господин лейтенант, только честно: почему вы воюете за большевиков?
Лицо молодого офицера стало страшным: я думал, что он меня сейчас убьет прямо тут на месте.
— Мы, господин Кайгородов, воюем не за большевиков. Мы воюем с ордой людоедов, которая пришла на нашу землю с единственной целью убить всех мужчин, а женщин и детей сделать рабами. Это наша земля и наш народ, кто бы в данный момент ни сидел сейчас в Кремле. И не смотрите, что они цивилизованны и культурно одеты. Это все те же людоеды, смотреть на которых можно только через прорезь прицела, а прикасаться только штыком. И за то безобразие, что они задумали, мы ворвемся в их чистенькую и культурную Европу и натянем им глаз на задницу. А после этого заставим моргать, вот так. — Он рукой показал мне, как будет моргать этот глаз. — И после этого, смею надеяться, наступит мир во всем мире! Если ты русский, не дебил, не ребенок, не старик и не калека, то твое место с нами! В наших рядах! Честь имею!
Я стоял как громом пораженный, и в голове моей ворочались мысли. В последнее время ходили упорные слухи, что в Крыму на стороне Красной Армии воюет прекрасно вооруженный и обученный легион из «бывших» и их детей. А это, оказывается, правда. Это стоит того, чтобы рассказать об этом всем нашим. Вернуться на Родину не из милости нынешнего правителя, а как воины-освободители.