Чтобы не сойти с ума от бесцельных блужданий, они намечали Ориентиры — заметные точки на местности, к которым держали путь. Следующим Ориентиром стала Пасть — скала, чья форма и дала ей название. Два исполинских, изогнутых внутрь каменных клыка тянулись к небу, а между ними чернел неровный провал, похожий на разинутую пасть чудовища. Казалось, эта пасть вот-вот сомкнётся, пытаясь откусить кусок от единственного светила этого мира.
Они шли к Пасти, как казалось, целую вечность. Вилл даже перестал проверять таймер. Но вдруг искажённое пространство снова сыграло с ними шутку: скала, бывшая далёким силуэтом, резко приблизилась, и вот они уже стояли у её подножия. Каменная поверхность была гладкой, словно отполированной, без единой трещинки или намёка на разрушение временем.
— Давайте разделимся и осмотрим всё, — предложил Вилл. — Только далеко не расходимся.
В первый же день они разделились, чтобы охватить больше территории, но едва не потеряли Шрама, и найти его удалось лишь спустя три часа. С тех пор ни разу серьёзно не разделялись.
Все разошлись. Вилл обнаружил узкий проём, который вёл в неглубокую пещеру. Внутри было так же безжизненно, как и снаружи. Ни грязи, ни какого-либо мусора. Вообще ничего. Словно в эту скалу никогда не ступала ни нога человека, ни лапа зверя. Очень хотелось использовать Чувство Крови — вдруг Кэхил забился в какое-нибудь ущелье и сидит там, раненый — но риск привлечь Опустевших был слишком велик.
— Эй! — раздался снаружи голос Аргеннара. — Идите ко мне!
Он не кричал, голос звучал привычно спокойно, поэтому волна паники улеглась, не успев зародиться. Вилл поспешно выбрался из пещеры и обогнул скалу. Шрам и Тад уже спешили к Аргеннару с другой стороны. Кровавый целитель стоял на краю огромной ямы, похожей на высохшее озеро. И сразу стало понятно, что именно привлекло его внимание.
— Это что за хреновина ещё… — вымолвил Вилл.
Шрам выразил своё удивление более красноречивым ругательством. Они начали осторожно спускаться по пологому склону к самому необычному, что они встретили за два дня поисков.
Из земли торчал кончик чего-то исполинского. Но даже этот «кончик» был размером с небольшой дом. Это не был камень или металл. Это был сгусток чистой энергии. Свет, исходивший от него, мягко переливался, медленно меняя оттенки от бледно-голубого до тёплого янтарного. В его глубине можно было разглядеть завораживающий танец четырёх стихий: языки пламени лениво сплетались с потоками воды, вихри воздуха растворялись в пульсирующих обломках земли, которые то рассыпались в пыль, то вновь собиралась в цельные осколки. Но сквозь всё это буйство пробивалось доминирующее, чистое голубое сияние. Казалось, сама Искра, первозданная и могучая, пульсировала где-то в самом сердце объекта.