«А есть тут хоть что-то, что на нервы мне не действует?» — мысленно спросил себя Вилл. Внутренний голос прозвучал так громко, словно кто-то стоял рядом и шептал на ухо.
Всё внутри ныло от ментальной усталости, но останавливаться было нельзя. Пока они никого не встретили, но угроз хватало и без Опустевших. Весь прошлый день ушёл на поиски выхода из «Цикличной равнины», как окрестил её Аргеннар. Попав на неё, они целый час шли вперёд, но край равнины не приближался ни на метр. Попытались вернуться — и тот путь, что был за спиной, тоже растянулся в бесконечность. Выбраться удалось благодаря удаче и внимательности Аргеннара: он заметил на земле едва различимые знаки, похожие на естественные узоры, которые указали им путь.
Исследование нетронутого мира было ещё тяжелее оттого, что Кровавые крылья вызвать было нельзя. Если это действительно тот мир, в котором побывала Десятка, то любая магия могла обернуться ещё большими проблемами.
В пользу этого предположения говорили немногие найденные ресурсы. Под ногами то и дело попадались кристаллы, похожие на те, что показывал когда-то мастер Дакт. Понимания, для чего они нужны, пока не было, и изучать их придётся уже после того, как они выберутся. Если получится.
— Эй, Аргеннар! — бросил Шрам через плечо. — Порадуй нас. Чувствуешь свою вторую половинку? Где твой Кэхил? Ау, Кэхил! Выходи!
Его крик потонул в вязкой тишине, не породив даже слабого эха. Пространство сожрало звук без остатка.
— Чё молчишь? Сказать нечего? — не унимался Шрам, оборачиваясь. Глаза под растрёпанными пепельными волосами горели злым огоньком.
— Именно, — спокойно ответил Аргеннар, вновь останавливаясь и прислушиваясь к себе.
Кулаки Шрама сжались.
— Так и чешется снести тебе голову.
Аргеннар промолчал, лишь открыл глаза и продолжил путь. Ноздри Шрама гневно раздувались, но он смог совладать с собой.
Вилл устало покачал головой. Как «море искр» протекало над головой каждый час, так и Шрам не упускал возможности уколоть Аргеннара. Но это была не ядовитая злоба. Это его страх и бессилие искали выход, а единственной доступной мишенью оказался человек, которого он знал меньше всего и кто косвенно был виноват в их ужасающем положении.
Тад, казалось, не обращал на перепалки никакого внимания. Здоровяк погрузился в собственные мысли, и никогда не доводилось видеть его таким. Обычно спокойный и надёжный, сейчас Тад выглядел так, словно внутри него шла серьёзная борьба, исход которой был неизвестен даже ему самому.
Они снова замолчали. Смены дня и ночи не было, а сон давно перестал подчиняться какому-либо графику. Спали, когда моральная усталость валила с ног и удавалось найти место, где можно было почувствовать себя хоть немного в безопасности. Приходилось отдыхать по минимуму, лишь чтобы сбить системный дебафф, поскольку каждый лишний час сна отнимал драгоценное время у поисков.