Мистлев с грустью посмотрела на Элси. В отличие от убитого и совершенно безумного Мархада она была более вменяема, и всё же иногда пугала. Она относилась к людям вокруг лишь как к инструментам и подопытным зверушкам, делая исключение лишь для тех, кого считала своими. Мистлев скосила глаза на пленника и узнала в нём сына местной торговки. Почти мальчишка, ему не было и двадцати лет. По глазам парня, Мистлев поняла, что и он её узнал.
— Элси! — воскликнула она. — Ты в своём уме? Его будут искать! Это не какой-нибудь безродный разбойник, которого никто не хватится!
— Безродный разбойник, безродный сын безродной торговки — разница не велика, — невозмутимо парировала Элси. — Тебе не кажется, что иногда твои методы… переходят грань разумного?
Хаафу вскинула голову, глядя прямо Мистлев в глаза:
— И это Элси слышит от той, кто убивал за деньги, от той, кто ест людей и от той, кто без всяких колебаний спит с ренегатами, в чьих руках колдовство гораздо более омерзительное и опасное чем всё, что происходит в лаборатории!
Мистлев прищурилась. Элси что, ревнует? Впрочем, с самого начала было видно как она с Ревана не спускала глаз, а он старательно избегал навязчивой компании прыткой хаафу. От напряжённого разговора отвлёк пленник, который всё ещё был в сознании.
— Отпустите меня, — взмолился мальчишка. — Пожалуйста! Я никому ничего не скажу!
Мистлев плавной походкой подошла к нему. Элси уже успела немного поиграть с жертвой — на теле этлийца виднелись свежие порезы, сделанные очень острым клинком. Неглубокие, чтобы пленник не истёк кровью и не погиб раньше времени, но болезненные. И это не считая операции на ноге.
Мистлев втянула носом воздух, который был наполнен острым запахом свежей крови, тёплой, красной, такой сладкой. Она смотрела на бледное горло парня с родинкой под подбородком, а в её ушах плескалось кровавое море.
— Я не держу на тебя никакого зла, бедный мальчик, — Мистлев приблизилась к своей жертве вплотную. Она услышала, как Элси за её спиной замолкла и, громко сопя, наверняка наблюдала за процессом. — Но ты ведь понимаешь, что… Я должна жить.
Тишина в камере взорвалась бешеным стуком двух сердец. Сердце парня билось часто-часто от страха, но Элси… Зрелище приводило её в неописуемый восторг. Губы этлийца мелко задрожали.
«Сейчас ещё соплями изойдёт, как он только выдержал все игры Элси?» — с отвращением подумала Мистлев.
И правда — пленник зашмыгал носом, едва сдерживая слёзы из глаз.
— Да, парень, не видать тебе чертогов предков.
Мистлев надоело играться с жертвой, она с лёгкостью перегрызла парню горло, жадно глотая горячую кровь, единственный источник её жизни. Этлиец дёргался, кричал, пытался вырваться, но верёвки держали крепко. Вампирша, стиснув пальцы на его теле, только сломала рёбра. Парень взвыл от боли, а Мистлев почувствовала в ладонях влажное и тёплое, мягкое и острое — раздробленные кости и лёгкое. По рукам хлынула ещё оставшаяся в теле кровь, испачкав рукава новой рубашки. Поздний завтрак затих и теперь безвольно обмяк.