— Вкусный вы пили чай, хотя мед я не ем, как любое сладкое, — произнес я.
Волшебница смотрела на меня в полнейшей панике, совершенно растерявшаяся.
— Что ж, я теперь понял, что в прошлый раз ничего не было, иначе бы вас так не трясло. Жаль, конечно… Пойду, прогуляюсь до Прегиля, надо с ним еще важные вопросы обговорить, — я поднялся, шагнул двери и, обернувшись, спросил: — Как думаете, куда лучше перенести столицу?
— Вы должны сами это решить, Эгихард, — произнесла она.
На моем лице не отразилось ни одной эмоции, но Маделиф, словно угадав, что внутри я улыбаюсь, запаниковала. Я задумчиво посмотрел на нее и кивнул.
— Доброй ночи. Поправляйтесь, — произнес я и вышел вон.
Я вошел в кабинет Прегиля. Базилиус все так же сидел за столом, уже полностью заваленным бумагами. Рядом с ним, держа в руках знакомый экземпляр газеты, сидел его помощник, Йенс Беппе, с перевязанной головой и на вид явно еще не выздоровевший. При моем появлении Беппе выронил газету и испуганно привстал со стула.
— Ваша Светлость, я не… это не… — начал было он.
— Успокойтесь, Йенс, Его Светлость в курсе, что статья — не ваших рук дело, — ворчливо отозвался Прегиль.
Беппе посмотрел на Прегиля так, будто удивлялся, почему я того еще не испепелил.
— Вы уверены, что вам стоило выписываться из больницы? — поинтересовался я, усевшись в кресло напротив них. — Выглядите не очень.
— Я настоял, чтобы он приехал, дел много, уже не справляюсь, — ответил за помощника Прегиль. — Впрочем, врачи не возражали.
Базилиус, наконец, окончательно оторвался от бумаг и посмотрел на меня.
— Ее Светлость…
— Начнем с того, что вы ее сами сюда позвали. И на этом же, пожалуй, закончим. Я не собираюсь обсуждать Маргарете и любые ее поступки, нравятся они вам или нет, — произнес я. — Покажите мне договоры, которые вы подписывали с графинями.
Прегиль поглядел на меня с недоумением.
— Зачем вам это сейчас?
— Подумал, что могу завтра получить неожиданные сюрпризы, не зная подробностей договоренностей.
Прегиль поднялся, нашел на полке книжного шкафа толстую, в кожаном переплете папку, положил ее передо мной на столе и, воспользовавшись имеющимися там закладками, раскрыл на нужной странице. Я принялся изучать договор.
— И в нем нет ни слова, почему Мекленбург и Померания пошли на уступки, — сказал я, дочитав до последней страницы.
— Это был договор на словах.
Я неодобрительно покачал головой.
— Что вы намерены отвечать когда спросят о том, куда исчезли обе графини? Будете предъявлять грифонов?
Я увидел, как напрягся Йенс, уставившись на своего главу.