Финбрарр внимательно на меня посмотрел, в его желтых глазах зажегся огонек подозрения, когда он украдкой потянул носом, изучая принесенные мной запахи, но так ничего мне и не сказал.
— Давай дальше, Барри, — я кивнул на бутылку.
— Думаю, что все же не стоит. Я тут кое что обнаружил, — он показал мне пустую бутылку, на дне которой я увидел мелкую янтарную пыль. — Янтарь выпадает в осадок. Последний стакан я наливал себе и значит янтарное содержимое тоже выпил я. А тебе не досталось. Видимо в прошлый раз было наоборот.
— Надо проверить, — я нахмурился.
— Я налью тебе совсем немного, на один глоток, и посмотрим на эффект.
Финбарр тщательно взболтал вторую бутылку и немного налил в мой стакан. Я посмотрел на едва замутившееся виски, выпил. Кузен действительно налил на один глоток. Но от него, через пару секунд у меня начали закрываться глаза.
— Черт, — пытаясь не дать ускользнуть сознанию в омут сна, я невольно откинулся в кресле, когда тело резко расслабилось.
Увидел, как Финбарр решительно закупорил бутылку.
— Тебе надо в наперсток это чертово виски наливать, — засмеялся он.
— Вот проклятье, — я все-таки закрыл глаза, чувствуя будто меня качает на теплых волнах.
— Иди лучше спать, Харди, — заметил Финбарр.
— Сколько его там, Барри? — я все-таки разлепил веки, попытался сконцентрировать взгляд на бутылке.
Кузен изучил этикетку.
— Написано, что в одной бутылке содержится десять граммов янтаря. Выходит, нужно совсем чуть-чуть, чтобы…
Он запнулся, решив не продолжать, видимо, чтобы меня не расстраивать.
— Ладно, к черту этот эксперимент, — произнес я и каким-то чудом нашел силы перебраться с кресла на постель.
— Грифоны здесь останутся? — спросил Финбарр, поглядев в раздумье на спящих геральдических монстров. — Знаешь, я лучше тут покараулю на всякий случай.
Я не понял, успел ли сказать ему спасибо, как меня окончательно вырубило.
Во сне меня снова затянуло в прошлое. Я увидел костер, вокруг которого собралась моя семья, сидя на поваленных стволах деревьев и завернувшись в пледы. На фоне ночного, усыпанного звездами неба, черными громадами высились пики гор. Где-то наверху завывал ветер, но в лощине, в которой укрылись мои родители с детьми, царило затишье. Теодерих что-то готовил в котелке, висевшем над огнем, его дети, закутавшись в пледы, смотрели на огонь молчаливые и мрачные.
Моя мать сидела чуть в стороне от всех остальных и я, совсем еще маленький, спал, положив ей голову на колени, а она рассеянно гладила мне ладонь, сжимая в своей руке и периодически наклонялась, прислушиваясь к моему дыханию. Я разглядел ее покрасневшие глаза, похоже, она недавно плакала.