— Я все понял, Ваша Светлость, — Ноткер улыбнулся и снова исчез.
Маргарете перебралась на соседнее кресло и занялась едой. Через некоторое время, ее разморило от вкусной еды, вина и тепла, идущего от камина, и она заснула.
Мы тоже закончили ужинать и Финбарр разлил виски по стаканам. Когда первая бутылка закончилась, он внимательно посмотрел на меня.
— Как себя чувствуешь, Харди?
— Вроде спать не хочется, как в прошлый раз. Давай вторую.
— Может ты, паузу сделаешь в несколько минут? Понаблюдаем?
— Хм, может быть. Пройдусь до Прегиля и вернусь. Никуда не уходи.
Грифоны подскочили, пробудившись.
— Остаетесь здесь, сторожите Маргарете, — приказал я.
Грифоны снова улеглись.
— Тоже поселишь их в Хоэцоллерне, как тех змеев с болота? — спросил кузен. — Ты ведь действительно тут не останешься, Харди?
— Не останусь. Кенигсберг находится на краю королевства и думаю разумно будет перенести столицу. Боюсь, Прегиль будет не в восторге, но выбора у него не останется. Хотя местные люди всё же порадуются.
— И куда ты перенесешь столицу? — спросил Финбарр.
— Куда-нибудь, — я улыбнулся и вышел.
В коридоре я остановился. Миг постоял, потом зашел в комнату к Маделиф. Внутри горел приглушенный свет, волшебница дремала, а рядом в кресле дежурил кобольд Ореля, к моему удивлению, как и Ноткер читающий местную газету. Кобольд настороженно на меня уставился.
— Кыш, — только и сказал я и кобольда сдуло ветром.
Я уселся в опустевшее кресло, убрав газету со знакомой статьей на первой полосе и моей фотографией. Маделиф проснулась из-за зашуршавшей бумаги.
— Ваша Светлость? — удивилась она.
— Простите, не хотел вас беспокоить, просто зашел, чтобы убедиться что с вами всё в порядке.
— Вы спасли мне жизнь. Я…
— Большая редкость, вы же знаете, я обычно занимаюсь прямо противоположным, — прервал я и усмехнулся.
— Это не так.
— Вы находите? А то Ульрих недавно долго смеялся над сочетанием «черный маг» и «первая помощь».
— Вы что, пили? — встревожилась Маделиф, наконец уловив запах виски.
— Я же говорил, что у Барри точно осталось.
— Ваша Светлость, зачем? — ужаснулась волшебница. — Завтра же важный день. А если вы отключитесь как в прошлый раз?
— И на каком же моменте, я отключился в прошлый раз? — поинтересовался я, склонившись к ней.
Маделиф отпрянула, вжавшись в постель.
— У вас губы были на вкус как лягушка и такие же холодные. Там, у пруда, — прошептал я, изучая ее лицо. — Чего вы боитесь, Маделиф?
— Вас.
— Неправда. Вы боитесь себя, своих желаний и чужого мнения, — произнес я. — Точнее, порицания.
Я наклонился еще ниже, так что чувствовал на лице ее испуганное сбившееся дыхание. Чуть выждав, я поцеловал ее губы, на этот раз горячие, мягкие и податливые, имеющие вкус горного тимьяна и меда с горчинкой имбиря. А потом почувствовал, как она дрожит, все сильнее и сильнее. Я отодвинулся.