Мы вошли в замок, вернулись в гостевой зал, где оставили Маделиф и Карлфрида. Карлфрид был один. Финбарр поставил рядом с его креслом его чемодан.
— Вам надо переодеться в сухое, Карлфрид. Пойдемте, попрошу Ноткера отыскать нам гостевые комнаты, — сказал я и спросил: — А где Маделиф?
— Спасибо, Ваша Светлость. Пришла Ленели и они обе куда-то ушли.
— Ноткер.
Появившийся кобольд сделал знак следовать за ним. Мы поднялись на этаж, прошли в противоположное крыло замка и оказались в гостевой части.
— Вот тут должно быть неплохо, — заметил кобольд, указав нам на двери и распахнув их.
— С вашего позволения, Ваша Светлость, — Карлфрид доплелся до кровати и, поспешно сев, утер пот со лба.
— Вы нам завтра нужны здоровым, оставлю с вами Ноткера, только сперва он нам высушит пальто.
— Это я сделаю быстро, Ваша Светлость, — сказал кобольд.
Я закатил чемодан Маделиф в ее комнату, закрыл дверь на торчащий в замке ключ, и вошел к себе. Наскоро принял горячий душ и, переодевшись в чистое и прихватив высушенное кобольдом пальто, вышел в коридор. Финбарр, тоже сменивший одежду, уже ждал.
— Найди, где Маделиф, Барри, — сказал я.
Мы вернулись назад и пошли в другую часть замка, пока не оказались в зале по соседству с янтарной комнатой, где утром проходил разговор с прусскими магами.
Когда мы вошли в зал, Маделиф с Ленели, склонившись над столом, разглядывали фотографии. Волшебница спешно сгребла их в стопку и выпрямилась.
— Мы нашли гостевые комнаты в южном крыле замка, я оставил ваши вещи в одной из комнат, — произнес я, подходя к ним и видя напряжение на лицах обеих. — Что вы тут делаете?
Я положил рядом с Маделиф ключ от ее комнаты, затем протянул руку к стопке, одним движением веером разложив фотографии. Поднял потяжелевший взгляд на волшебницу.
— Какого черта, Маделиф? Это была ваша идея или она сама додумалась?
Ленели испуганно метнулась к Финбарру. Тот обнял ее, с недоумением смотря на меня. Маделиф молчала.
— Я сама это сделала, Ваша Светлость, — пискнула Ленели.
Я повернулся к ней.
— Зачем? Вас кто-то об этом просил?
— Но вы же сами взяли меня, чтобы я фотографировала что-то интересное.
— Интересное? Но что-то не припомню, что бы я просил фотографировать себя и то, что я делаю. Вам вообще в голову приходили мысли о том, что если эти фотографии кто-то увидит из непосвященных в происходящее, то это создаст такую массу проблем, которая вам даже с вашим недавно снятым проклятием и не снилась, — я подошел к ней вплотную, напрочь игнорируя присутствие кузена, и, наклонившись к ней, прошипел ей в лицо. — Еще раз сфотографируете меня без моего позволения, вас ничто и никто не защитит. Вы меня поняли, госпожа Фогель?