— Пригрел змею на своей груди, — пробурчал Сухомлинский.
— Вы о чем, ваша светлость? — как можно более беззаботно осведомился я.
— Да о нашей гостье…
— А что с ней случилось?
— Арестована, как пособница партизанам.
— Фройляйн Зунд? — переспросил я. — Не может быть!
— К сожалению, мон шер, Базиль, сведения точные, — вздохнул князь. — Меня известил мой бывший однополчанин. Он сейчас служит в канцелярии службы безопасности… И так у нас дела не ахти, а если заподозрят, что мы с фройляйн Зунд заодно…
И он с досады махнул рукой. Я делал вид, что с наслаждением пью кофе, не замечая, счастливой улыбки, блуждающей по губам Глафиры Васильевны, которая прислуживала за столом. Значит — гестапо. Если Марта держится, ее измордуют до полусмерти, несмотря на то, что она немка. А если — нет… Скоро здесь будет грузовик с солдатами и «Опель» с агентами СД. Мне останется только застрелиться, потому что шансы уйти весьма невелики. Сотрудники РСХА знают толк в облавах.
Однако застрелиться мне нельзя. Без меня Марту убьют со стопроцентной гарантией. Галанин и документы останутся в руках Аненербе. Летняя экспедиция отыщет залежи урана и тория. Немцы возобновят строительство в Подберезье научно-исследовательского центра и кто знает, может фрицы все же сумеют довести если не «Урановый проект», то хотя бы «Звездный огонь» до успешного завершения. Во всяком случае, следует исходить из худшего. А значит, я должен остаться в живых и не только вытащить любовницу из застенок, но и продолжить свою работу. Я наскоро допил кофе и поднялся.
— Вы куда-то спешите, Базиль? — подозрительно осведомился Сухомлинский.
— Да, ваша светлость! — откликнулся я. — В гестапо!
Князь выпучил глаза. Всю его хандру как рукой сняло. Он даже привстал из-за стола.
— Увольте, Базиль, не понимаю! — воскликнул он. — Зачем⁈
— Как дворянин, я считаю невозможным оставить женщину в беде! — заявил я. — Тем более ту, на которой собираюсь жениться!
— Вы⁈ На мадемуазель Зунд⁈ — еще больше изумился Сухомлинский.
— Да! А что, вы полагаете это невозможным?
— Как вы это представляете, Базиль? Ведь она немка, а вы — славянин. Сами знаете, расовые законы Розенберга…
— Сейчас это не имеет значения. Я должен ее вытащить из гестапо!
— Только не порите горячку, душа моя… — всплеснул ручонками князь. — Пропадете не за грош, а я совсем один останусь… Сынок-то мой погиб на Перекопе…
И он смахнул скупую стариковскую слезу. Я смотрел на него сочувственно, но молчал. Марта в застенках гестапо, где ее, может быть, уже пытают, а я должен жалеть давно сдохшего белогвардейца!