— Ну что вы все молчите, Василий Порфирьевич! Думаете, я поверил, что вы с Глашенькой случайно заскочили в эту псевдорусскую забегаловку?.. Бросьте! У нас, с Аскольдом Юрьевичем, еще с парижских времен придуман такой пароль — если Глафира Васильевна сама приводит ко мне человека, значит, дело важное.
— Вы правы, Евлампий Спиридонович! — сказал я. — Важное. И — весьма.
— Говорите же!
— Вчера арестовали сотрудницу «Организацию Тодта» Марту Зунд.
— Знаю! — кивнул бывший лейб-гвардеец. — Блондинка, рост средний, возраст — тридцать лет. Подозревается в связи с большевистским подпольем.
— Ее надо вытащить!
— Из гестапо⁈ Вы с ума сошли!
— Возможно, но ее надо вытащить.
— Вы питаете к ней нежные чувства?
— Питаю.
— Сочувствую, но ведь сейчас война!
— Люди все время воюют, но это не значит, что они не хотят быть счастливы.
— Мне нравится ваша откровенность, молодой человек, — проговорил Трефилов. — Мы с Аскольдом таким же были, когда служили Отечеству, а не…
Он осекся. Я молча ждал продолжения. По лицу старого лейб-гвардейца было видно, что ему хочется мне помочь. Видать, были у него с нынешними хозяевами свои счеты.
— Ладно, постараюсь вам помочь, — наконец, заговорил он о том, что я хотел от него услышать. — Фройляйн Зунд сейчас находится не у нас, а в, так называемом, карантине. Это придумал Энгельмайер — начальник полиции и СД. Большой психолог. По его приказу подозреваемых не сразу отдают нашим костоломам. Сначала их держат в спецотделе в Крестах, под надзором гауптшарфюрера Каписта. И не просто держат, а демонстрируют пытки. Берут из концлагеря заключенных, благо материала хватает, и измываются над ними на глазах у арестованных, ломая, таким образом, психику последних. Энгельмайер называет это «экономией рабочего времени» своих палачей. Так вот. Сегодня ночью вашу возлюбленную должны будут привезти из Крестов в город. Освободить ее можно будет, только отбив у конвоя.
— Я беру это на себя! — сказал я. — Маршрут вам известен?
— Повезут по Крестовскому шоссе, как обычно. Чтобы не привлекать внимание подполья, будет обычный грузовик с нескольким солдатами. Среди них и заключенные.
— В котором часу?
— Этого я не знаю. Обычно это делают после заката.
— Как я вас смогу отблагодарить, Евлампий Спиридоныч?
— Если попадете в наше учреждение, обо мне молчок!
— Это само собой! — ответил я и поднялся.
— Передавайте привет князю. Я к нему загляну на днях.
— Всенепременно, Евлампий Спиридоныч!
Митька вынырнул словно из-под земли. Я, понятно, заметил его немного раньше, чем он, наверняка, рассчитывал, но все равно — молодец. Значит вход в наш подземный штаб под присмотром. После разговора с Трефиловым, я сразу же двинул к погорелому бараку, где когда-то обреталась банда Шныря. Медлить было нельзя. По дороге от трактира я поразмыслил и решил, что засаду на грузовик нужно сделать в развалинах бывшей почтовой станции «Кресты», где некогда останавливались российские коронованные особы по пути за границу.