— Ты на одежу его глянь, он же как пан вырядился, — первый снова взялся бить привязанного пленника. Одно слово — один удар. — Говори, курва, где золото спрятал!
— Пожалуйста… — простонал неизвестный по-русски. «А ведь русский для него как раз родной», — вдруг понял я, и рука сама потянулась к пистолету.
— Так может он на одежу все деньги и спустил, — сказал второй, разглядывая вязаный свитер с налипшими на него жухлыми листочками. — Ты жаловался, что холодно, вот возьми себе полуперденчик. Кончай его, и пошли уже отсюда.
— Нет, он мне скажет! — первый пшек ухватил жертву за грудки. — Говори, курва, куда золото зашил!
— Да нет у него золота, мы все обыскали.
— А я говорю, есть! Я нюхом чую заначки! Готов, что угодно заложить на то, что этот пижон в какой-то из вещей тайник зашил. А у нас нет времени все швы отковыривать и проверять. Говори, гнида!
Пленник промычал что-то неразборчивое.
Ну все, достаточно. Я отвел мешающую ветку, прицелился.
Бах. Пуля влетела точнехонько в висок.
Пшек со свитером в руках повалился на бок, как куль с говном. Я перевел ствол на второго. Бах! Тот дернулся, чтобы спрятаться, но не успел. Хрена с два я с такого расстояния промахнусь. Даже в темноте. Вы так орали, что даже безрукий стрелок бы вас порешил.
Курвы, бл*ха.
Я перескочил кусты и ломанулся к привязанному. Пистолет пока в кобуру прятать не стал, мало ли, вдруг тут еще третий где-то шароежится.
— Эй, друг, ты живой? — спросил я, приподнимая разбитое в кашу лицо за подбородок.
— Сп…Спасибо, друг… — невнятно ответил незнакомец.
— Потерпи, чутка, сейчас я тебя отвяжу, — я быстро огляделся на предмет сообщников. Говорил я тихонько, почти шепотом.
Вроде никого. Эти двое вдвоем мародерствовали.
Распутывая узлы, я продолжал бросать быстрые взгляды на все вокруг. Ага, понятно. Тут дорога. Стремный такой проселок, не знаю откуда именно, но финальная точка, скорее всего, Заовражино. Этот бедолага ехал на машине один. Тут ему в колесо пальнули. Потом выволокли из машины и привязали. Отбиться он или не пытался, или просто сноровки не хватило. Кобура на поясе есть, но пустая.
Я подхватил обессилевшее тело мужика и опустил на землю.
— Да уж, отделали тебя, дружище… — сказал я. — Но ничего, сейчас водички принесу. И шину надо наложить…
Я болтал успокаивающе, а мозгом понимал, что мужик не жилец. Пара колотых ран на животе. Кости на правой ноге всмятку. Вместо правой кисти — месиво.
Вообще непонятно, как он до сих пор в сознании…
— Тебя как зовут-то, дружище? — сказал я, усаживаясь рядом так, чтобы он мог меня видеть. Не повезло тебе, мужик, кто бы ты ни был. А кто, кстати? Одежда приличная, я бы даже сказал, модная. На вид сейчас, конечно, сложно определить, как он выглядит и какого возраста, но в аккуратной бородке — серебристые волоски. Я бы сказал, что ему около сорокета что-то. На уцелевшей левой руке печатка. Странно, что не сорвали. Но, наверное, потому что не золотая.