И не оборачиваясь зашагал по тропе.
Голоса звучали в стороне от моего пути. В общем-то, можно было не обращать внимания и пройти мимо. Чтобы как раз с темнотой в Заовражино оказаться. Но внимание мое привлекло громкое «Курва!» И хохот следом.
Поляки. Наверняка те же самые, которые нам в прошлый раз попались. Хотя в этих местах много кто орудует, понабежало мародеров из-за ближайших границ, ребята в отряде говорили, что всякие попадаются. Но теперь мне захотелось свернуть и проверить.
Я крался между деревьями, как тень в сгущающихся сумерках. Голоса становились все отчетливее. Похоже, эти пшеки никого не опасаются, болтают в полный голос, ржут.
Ага, а вот и они, собственно. Картина маслом.
Два обалдуя в криво сидящей нацистской форме. Один роется в объемной сумке, выкидывая содержимое прямо на землю, а второй держит фонарь. Рядом на дороге косо стоит опель с простреленным колесом. И какой-то бедняга привязан к дереву. Лица не видно с моей стороны, надо бы обойти чуть правее. Только вот подлесок там жиденький, заметить могут. Ладно, потом посмотрю, кого они там поймали. По одежде — не красноармеец и не партизан. Рукав пальто, который с моей стороны видно, очень приличного качества.
Чтобы понять, о чем они болтают, пришлось напрягать и уши, и мозги. Польский на слух, в принципе, понятный, конечно. Но я его все-таки не знаю.
— Это все что ли? — сказал тот, что был с сумкой, отбрасывая ее в сторону. И подошел к привязанному. Теперь лицо поляка мне было отлично видно. Молодой парень, лет двадцати с небольшим. С длинными подкрученными усами. Вместе с формой эсэсмана смотрелись они совершенно по-идиотски, конечно.
— Эй, ты, говори, где спрятал золото⁈ — следом раздался мерзкий звук удара. И глухой стук, с которым голова бедолаги ударилась о ствол березы.
— Я не понимаю… — сказал пленник по-русски. — Золото? Может быть, вы говорите по немецки?
— Курва! — рявкнул поляк и снова стукнул пленника. Теперь куда-то под ребра. Тот вскрикнул и закашлялся. — Говори, где спрятал все остальное!
— Парле ву франсе? — простонал пленник. — Я не понимаю, чего вы хотите… Ду ю спик инглиш? Пожалуйста, я не понимаю…
— Да оставь ты эту падаль, — сказал второй, подбирая что-то с земли. — Может у него и нет никакого золота.
— Как же нет, — первый пнул жертву по ноге. Сильно. Что-то хрустнуло. Пленник взвыл. А я сжал зубы, начав закипать. Я еще в самом начале для себя решил, что убивать буду только немцев. Своих трогать не буду ни при каких обстоятельствах. Но эти… Какие они мне, на хрен, свои? Звери какие-то…