Я молча изучал фотографию жертвы. Нет, этого парня я раньше не встречал. Знал только его имя. Анхель Вольфзауэр. Лаврик отправлял меня убить моего предполагаемого деда. Это было… Иронично. И как-то странно.
— Есть возражения? — с нажимом спросил Лаврик.
— Все понятно, — я пожал плечами с деланным равнодушием, которого на самом деле не ощущал. Почему-то эта история мне перестала нравиться. — Вопрос есть. Или мне все еще не полагается задавать вопросы?
— Ох, и странный же ты тип, герр Алекс Вольф, — хмыкнул Лаврик. — Откуда в тебе столько гонора? Или ты совершенно не боишься, что стоит мне перестать тебя прикрывать, твой Хайдаров тебя с говном сожрет?
— Я хочу напомнить вам, Юрий Иванович, что я работаю в другом ведомстве, — сказал я.
— Да нигде ты не работаешь, Волков! — взорвался НКВД-шник. — Ни один запрос о тебе не дал результатов! Нет тебя, понимаешь? Не су-щест-ву-ет! Так что вбей уже в свою упрямую башку, что ты живой только до тех пор, пока я этого хочу!
— Так можно вопрос или нет? — тихо спросил я.
— Спрашивай! — буркнул Лаврик и захлопнул папку.
— Другой вариант жертвы у меня есть? — я ухватил кончиками пальцев фотографию деда и снова вытащил его из папки.
— Ты отказываешься убивать этого врага? — опасно прищурился Лаврик.
— Суть вопроса не в этом, — сказал я. — Мне ведь нужно не столько убить конкретного фрица, сколько при помощи убийства донести нужную информацию. Так?
— Допустим, — после паузы кивнул Лаврик.
— Важно ли, чтобы конкретно этот тип был убит, или на его месте может быть кто-то другой?
— Хм… — Лаврик задумался. Потом поднял на меня глаза. — Жертвой может быть другой немец. Но этот конкретный человек в любом случае должен быть убит.
Я вышел из штаба, остановился посреди лагеря и почесал в затылке. Моя дрессированная интуиция, которая спасала меня уже кучу раз, молчала. С одной стороны, теперь-то уже какая разница? Мой отец родился, и я даже принял в этом процессе какое-то участие. Так что беречь жизнь и здоровье неведомого фрица уже никакой необходимости нет. С другой стороны…
С другой, мне было как-то не очень. И даже не в том смысле, что у меня не поднимется рука на прямого кровного родича, а в том, что я это сделаю по чужой указке. «В твоей душе сражаются два волка, — подумал я. — Один — воинская субординация, другой — простое человеческое любопытство. Кто победит?»
Почему-то хотелось узнать, каким он был человеком, этот Анхель Вольфзауэр. Ведь что-то в нем нашла моя бабушка. Гордая и несгибаемая. Этот человек ее не насиловал, она была с ним по доброй воле. Хрен знает, откуда я это взял, но почему-то уверен. Значит, что-то она в нем нашла… разглядела.