В общем, развлекли соседей. По полной программе. В финале шоу я, громко топоча, поднялся к себе. Задевая все углы и стены, разумеется. И грохнул дверью со всей дури. Так, что в бордельхаусе, наверное, слышно было.
Полчаса спустя мы все трое встретились в оговоренном месте, под прикрытием кустов с одной стороны и полуразваленной кирпичной стеной с другой.
— Разделимся, — приказал я. — Рубин первый, если что заметишь, дашь знак. Котом мартовским вякнешь, как ты умеешь. Я следом иду, Яшка замыкающий, смотри, чтобы хвост за нами не увязался. Дистанцию в полсотни шагов, примерно, друг от друга держим. Все, пошли…
До дома Прутько несколько кварталов. Идти решили проулками и огородами. На основных улицах восстановили освещение и соваться туда опасно. Хотя патрулей сейчас немного, в городе в последнее время относительно спокойно и фрицы уже считают Псков в доску своим, навечно. Вервольф тоже пока прекратил с репрессиями, сейчас перед финальной «битвой» за Янтарную комнату лишний шум ни к чему поднимать.
Прошли мимо комендатуры, там, в окне графа горел свет. Хм… Старый хрыч еще на работе? Совсем на него не похоже, обычно режим он блюдет. Зарядка, кофе и прослушивание музыки у него чуть ли не по расписанию. Видно совсем помешался на ловле предателя или… Все ломает голову над вывозом Янтарки? Мне об этом ни полслова. Вот, гад, я тебе столько раз жизнь спасал, а ты доверяешь только самому себе, получается. Даже Марта сегодня в больничке, будто под подозрением оказалась.
— Пришли, — выдохнул Яшка.
Он вырос у меня прямо перед носом, как черт из табакерки, я чуть ему в глаз не двинул машинально.
— Тьфу, ты напугал, чертяка!
— Так я машу, машу, тебе дядь Саш, — оправдывался он. — а ты задумался.
— Есть такое, — кивнул я. — Этот дом?
Я ткнул пальцем на солидное строение из «еврейского» тесанного камня. Массивный дом, казалось, вот-вот провалится в землю по «пояс».
— Он самый, — кивнул Яшка. — Тута под фамилией Прутько Мосензоны и прячутся.
Свет не горит, как и положено, в комендантский час, отчего каменный «замок» кажется огромным склепом-могильником.
— Не слабенькая усадьба, — тихо присвистнул подоспевший Рубин. — Отчего ее фрицы себе не оттяпали до сих пор?
— Говорят, что там привидения водятся в подвалах, — усмехнулся Яшка, — фашисты народ суеверный, вот и не квартируются в нем.
В соседнем доме послышался шум: возня, что-то бухнуло о пол, сдавленный не то крик, не то поросячий хрюк. Что-то разбилось и все тут же стихло.
Мы притаились за живой изгородью из низкорослого мелколистного вяза, которая заменяла забор возле покосившейся хибары. Такие деревца почти до морозов зеленые стояли, никак опадать не хотели. Шум доносился из этой хибары.