— Ты зачем графу евреев сдал, сучий потрох? — процедил я сквозь зубы. — Только не ной мне тут, что не знал, что с ними фрицы сделают…
— Да не сдавал я! — со слезами в голосе завыл Вязовскин. — Не сдавал, христом-богом клянусь!
— Ага, а я австрийский художник, на ухо туговатый, — хмыкнул я. И мне тут же захотелось его пнуть под ребра. — Ты охренел, крыса помойная? Или правда забыл, что я там рядом стоял и переводчиком при вашем разговоре работал?
— Да не так все было! — Вяз дернулся, порываясь встать, но неудачно навалился на раненую ногу и снова заскулил. Скрючился, дрожащими руками взялся за голенище сапога. — Не так было…
Некоторое время он молча всхлипывал и шумно дышал, не решаясь снять сапог. Похоже, не симулировал, а правда вывихнул или даже сломал лодыжку. Правда жалость в душе у меня даже не ворохнулась.
— Эй, Алешка Степанович, ты чего затих? — спросил я, когда пауза как-то слишком затянулась. — Валяй, просвещай меня, как там все было. Я прямо-таки жажду подробностей.
— Так это меня сами же фрицы и попросили с доносом прийти, — Вяз шмыгнул носом и бросил на меня злобный взгляд. — Они там среди своих предателя искали, вот им и нужно было, чтобы кто-то… А я чего? Мне-то дело какое? Пусть они друг другу хоть глотки перегрызут, мое дело сторона! Только не сдавал я никого, вот те крест! Мосензнов еще в июле убили. А Шмули, кажись, успели уехать еще до войны…
— Кто к тебе приходил? — быстро спросил я. Все-таки ловушка, вот же, бл*ха… А тут эта заваруха. Отлично, твою мать. Получается, что я-таки попал ногами в жир, хотя сам вроде как и не ошибся. И не исключено, что завтра, когда я на рабочее место явлюсь, меня там уже будут ждать бравые ребята из СД. Или нет… Слишком уж в крутой замес попали там фрицы, явно не кто-то пошел евреев предупредить. Или… Так, стоп, дядя Саша, обдумаешь это потом, а пока надо вытряхнуть из Вяза инфы побольше.
— Так немец и приходил, — сварливо сказал Вяз. — Молодой такой, морда лошадиная. Серая форма, две молнии эсесовские, крест на шее. По-русски балакает шустро. Сигарет мне принес, тушенки, шнапса ихнего.
— В другой петлице что? — спросил я.
— Так это… Три квадратика наискосок… — растерянно пробормотал Вяз.
— Погоны пустые? — уточнил я.
— Да… Вроде как… — покивал он и втянул голову в плечи и снова заныл. — Я бы никогда не стал закладывать, я не такой, правда…
Бу-бух! Каменные стены задрожали, с потолка посыпалась труха, по ушам ударило знатно. Вяз взвизгнул, сжался в комок и попытался отползти, как будто хотел по стене размазаться.
По лестнице скатился Яшка. Не сказать, чтобы испуганный. Глаза азартно блестят.