Часовой обмяк и повалился в траву.
— Режь его, — шипел Рубин. — Пока не очухался.
— У меня на него другие планы, — сказал я. — Помоги…
Я стал стаскивать с фашиста одежду. Раздел его до кальсон. Одежду аккуратно разложил на берегу, а тело мы затащили в воду и опустили вниз головой.
— Это он будто купался и утонул? — просиял Рубин.
— Да, — кивнул я. — На башке, вроде, раны нет, труп в воде найдут. Водица не сказать, что теплая, но терпимая, бабье лето все-таки в разгаре. А пьяному море по колено.
— Какому пьяному?
— Утопленнику, — кивнул я на белеющие в толще воды тело. — Принесешь сюда бутылку со шнапсом, выделю тебе. Припрятано у меня на чердаке. Половину выльешь, поставишь аккуратно возле одежды. Дескать, скучно стало рядовому, напился, пошел искупаться и захлебнулся. Не думаю, что-кто со вскрытием будет заморачиваться и воду в легких искать.
— Умно придумал, — закивал цыган. — Ну, теперь-то мы внутрь попадем? В склад?
— Если по-быстрому, — я снял с портупеи немца увесистую связку ключей. — Пошли скорее, хрен его знает, когда у него переменок и вообще, может его проверяют тут на посту…
Мы крадучись и оглядываясь, направились к тому месту, где совсем недавно курил покойник. Стоял он возле главного входа, обвешанного цепями и замками. Поковырявшись в них, я понял, что ни один из ключей не подходит. Вот бляха! Как так?..
Спешно обошли склад и попробовали ключи к замаскированным ходам. Тоже пролет…
— Что же там внутри? — чесал репу Рубин. — Что даже у часового ключей нет.
— Хрен его знает, но Янтарная комната еще явно не там. На грузовиках по разбомбленным дорогам и болотам долго ехать. Уверен, что она еще в пути.
Я пристегнул ключи обратно к ремню на земле. Травку на месте «пикника» мы изрядно потоптали сапогами утопленника. Выложили на землю рядом с одеждой пачку его сигарет и зажигалку, будто он сидел на бережке и наслаждался ночной природой. Несколько сигарет выкурили и побросали тут же бычки. Все, легенда готова. Осталось только початую бутылочку пойла сюда протаранить. Но Яшка справится, ему не привыкать.
— Уходим, — кивнул я, и мы поспешили к дому Марфы.
Я сел на свое рабочее место и огляделся. Забавный эффект. Каждый раз, когда после любого путешествия возвращаешься в привычную обстановку, все кажется каким-то маленьким и тесным. И как-то подмечаешь массу всякой мелочевки. Краска на стене потрескалась. На потолке в штукатурке трещина, того и гляди на голову начнут падать куски. Окно грязное. Мало того, что мыли давно, так еще и плохо мыли. Разводы вон какие. Даже представилось, как наша местная уборщица, пожилая тетка с злым лицом и сутулой спиной, с ненавистью возюкает по стеклу половой тряпкой. Не тот кабинет, чтобы стараться. Не мы же с Мартой ей будем внушение делать и премии лишать.