— Алекс, что ты там застыл, иди ко мне, твое рваное одеяло меня совсем не греет. Совсем замерзла пока тебя ждала.
Она откинула в сторону плед и, не вставая с постели, тянула ко мне руки. Я чуть помедлил, досадуя, что ошибся в предположениях, но тут же взял себя в руки и напустил на морду блаженную улыбку.
— Доминика? Не ожидал… — я подошел и сел рядом на кровать-топчан.
— Как все прошло? — как бы между делом спросила Доминика. — Ты собрал нужную информацию об отправке груза?
— Тебе письменный отчет оставить или на словах рассказать? — продолжал я улыбаться.
— Обойдемся беседой, — Доминика приподнялась и обвила изящными руками мою шею. — Какой ты грязный, Алекс.
Сказала она это с некоторым восхищением, а не с упреком и тут же впилась в мои губы своими, торопливо расстегивая на мне рубаху.
Я немного помог ей, скинул одежду и плюхнулся на кровать, стянул ажурное бельишко. Доминика продолжала целовать меня, я ответил ей тем же, «скрепляя» наш шпионский союз актом любви и глубокого взаимопонимания. Топчан под нами жалобно застонал, бухаясь каркасом о стену.
Доминика извивалась подо мной, закатывая глаза и впившись в мою спину красными коготками.
— Да, да, — выдыхала она, прикусывая губу.
Через несколько минут протяжно застонала и впилась ногтями еще сильнее. Тело ее подрагивало, а спустя минуту она совсем обмякла и растеклась подо мной безвольной кошечкой.
Я опустился рядом с ней, лег на бок, девушка положила голову мне на грудь.
— Иногда мне кажется, что я могу влюбиться в такого как ты, Алекс, — в глазах девушки блеснули искорки.
Ну, ну, рассказывай. Ты слишком хитра и расчетлива, чтобы влюбляться. Красота — твое оружие. А я просто средство. Но я улыбнулся и вслух пробормотал:
— Иногда мне кажется, что я уже влюбился…
— Тогда почему ты меня не целуешь, Алекс? — жеманно надула губки Доминика. — Поцелуй меня. Вот, так, м-м… Какой ты сладкий, Алекс… Но колючий. Когда в последний раз брился?
— Ну извините, не до процедур было, — я попытался перевести разговор в деловое русло. — Пришлось немного помотаться по Царскому Селу. А Степан твой, кстати, сбежал.
— Как сбежал? — Доминика приподнялась на локте.
— Как заправский урка, нахапал золотишка и утек.
— Он дворянин, он хотел большего, чем золото, это слишком банально для него, он…
— Он давно пропил свою дворянскую честь, совесть и прочие высокие цели, — я не стал говорить, что Степана я доконал, загнал под бомбы во время погони.
Пусть Доминика считает его живым, пусть опасается бывшего союзника, ведь будучи живым, тот мог задумать и что-то против нее, и иметь свои виды на Янтарную комнату. Теперь единственный ее напарник — это я. Чем больше у Доминики недругов, тем ближе она будет ко мне. Ведь искать защиты в таком щекотливом деле больше не у кого…