А надо…
Я вздохнул. И времени, на самом деле, совсем нет. Потому что нам со Златой еще как-то надо на ту сторону перебраться до рассвета. Иначе…
— Злата, а как пшек тебя сюда привез? — спросил я. — Как вы перебирались через реку, на мосту ведь блокпост…
— На лодке, — отозвалась девушка. — На берегу ведь толкучий рынок открыли, туда рыбачки свой улов свозят. А у них у всех лодки.
— Что-то вроде слышал такое смутно… — я почесал в затылке. Незачет тебе, дядя Саша, руку на пульсе не держишь совсем!
— У рыбаков есть разрешения выходить на воду, — объяснила Злата. — У кого на какое денег хватило. Кому-то можно только ранним утром, кому-то только когда в городе нет комендантского часа. Кому-то круглые сутки. Там на борту лодки намалеван номер и знак…
— Да-да, я понял, — я покивал. Понять немецкую логику в таких вопросах довольно просто. — И рыбачки, разумеется, подрабатывают нелегальным извозом и прочими способами получить прибыль.
— Ага, — кивнула Злата.
— Значит одной проблемой меньше, — хмыкнул я. И снова повернулся к бардаку, который надо было по-быстрому исследовать. И без того тусклый луч фонарика мигнул, как бы намекая, что времени у нас не то, чтобы до хрена. Батарейки в сорок первом были, прямо скажем, такие себе. Да и лампочки то и дело норовили перегореть, так что…
В карманах пшека обнаружился смятый ком денег, пересчитывать не стал, некогда. Потом, все потом. Горсть патронов вперемешку с монетами. Документы… Аусвайс на имя Кирилла Прилуцкого… Рабочая книжка… Повязка с вензелем Тодта. Нормально, в общем, пшек приспособился, прикрылся не то, чтобы со всех сторон, но подготовленным приехал.
Картонную коробку с бумагами я нашел далеко не сразу. Чуть не пропустил вообще. Впрочем, неудивительно, в этом его убежище каждая вторая вещь кажется мусором. Не считая каждой первой.
Я посветил на вывалившиеся бумаги тускнеющим лучом фонарика. Опа, знакомые какие вещицы! Вот это небрежно скопированный кусок плана Екатерининского дворца. А вот это — технический перечень предметов Янтарной комнаты. На немецком. Будто кто-то взял переведенные мной документы и скопировал вручную. Доминика? Или у пана Оглобли были какие-то свои источники в немецкой комендатуре Пскова? Сейчас не узнаю, да и неважно это уже. Все равно он уже никому ничего не расскажет.
Потом я вспомнил про отлетевший в какой-то дальний угол пистолет. В темноте не разобрал, что был за ствол, но патроны в карманах напомнили, что он был. Нашел, конечно. Хм, надо же, какой модник у нас был пан Оглобля! Я взвесил на ладони хищно-изящную «Беретту-1934». В музее каком-то такую видел. Сунул в карман. Надо будет почистить и смазать. Если поляк оружие содержал в таком же порядке, как жилище, то итальянская машинка недолго проживет.