— Признаться, я не собирался туда идти, — сказал граф. — Думал, просто посидеть дома, в тишине… Но раз уж мне выпала возможность оказать тебе, наконец, хоть какую-то услугу, то не воспользоваться этим шансом я просто не могу!
— Я не смею… — промямлил я.
— Герр Алекс, вы спасли мне жизнь, — укоризненно напомнил мне граф. — Неужели я откажу вам в такой мелочи, как провести на концерт дешевой опереточной певички? Не уверен, что останусь на собрании до самого конца, но вас никто не заставит уйти вместе со мной.
Было заметно, что офицерский клуб сегодня готовили специально. Гирлянды цветов, на столах — подсвечники и чаши с фруктами. Кажется, эти канделябры со всего города собрали. Из всех запасников музеев вытащили. Для создания еще более «будуарной» атмосферы в самых разных местах с высокого потолка бывшей кирхи свисали тончайшие газовые полотнища. Все это было очень красиво, конечно, но меня все равно не оставляла мысль о том, что будет, когда подхваченное очередным сквознячком тончайшее полотно занавески попадет в пламя свечей. И как быстро вся эта красота из газа и бумажных цветов превратится в пепел.
Но никого, кроме меня, вопросы противопожарной безопасности не интересовали. Офицеры в форме и при параде и высшие гражданские чины фланировали по залу, сбиваясь в компашки, подходили к столу с выпивкой и закуской, сплетничали, смеялись. Мое присутствие, к счастью, никого не напрягло. Привыкли уже ко мне, примелькался.
Виновница этой вечеринки, вопреки вроде бы сложившейся традиции, присутствовала в зале с самого начала, а вовсе не появилась во всем блеске, когда публика уже собралась. Каролина Диль-Рашер восседала на высоком стуле рядом с роялем, одетая в блестящее платье, обтягивающее ее огромный живот. Она то и дело его поглаживала, как будто стараясь привлечь к нему побольше внимания.
Но интересовала меня не она, а совсем другая женщина. Которая появилась на этой вечеринке как раз в тот момент, когда я уже почти отчаялся ее увидеть и принялся сочинять очередной план Б.
Доминика пришла с опозданием. С напускной скромностью проскользнула в зал офицерского клуба, шелестя юбками умопомрочительного какого-то платья пронзительного синего цвета. Оно переливалось при каждом шаге, не обратить на него внимание было просто невозможно. Она подошла к восседающей на своем троне Каролине, изобразила на лице раскаяние за опоздание, чем, разумеется, только привлекла к себе еще больше внимания, чем когда только появилась.
Я не приближался к ней, просто не выпускал из бокового зрения. Для столкновения с ней нужен подходящий момент.