Потом свекор умер, дела пошли хуже, но мы все равно держались на плаву. Большая квартира, оставшаяся от моих родителей, загородный дом, путешествия, светская жизнь. То, к чему я привыкла. И даже Инга, то ли подружка, то ли бедная родственница и компаньонка. Казалось, так будет всегда.
Так и было – пока я не поняла, что Толик мне изменяет. Это был удар. Но я справилась. Хотя прежней моя жизнь уже не стала, как ни убеждала я себя, что все хорошо.
Тогда я сосредоточилась на внешнем – на лоске светской жизни. Вечеринки, рестораны, театры, выставки. А еще шопинг, салоны красоты, массаж, фитнес. Мне ведь уже перевалило за сорок, и я страшно боялась подступающей старости. Подруг у меня, кроме Инги, не было зато была иллюзия общения, постоянной занятости.
Ну и Дима, конечно. Он жил отдельно, самостоятельно, но я старалась не упускать его из вида. И когда женился, тоже. Вообще он всегда был моим мальчиком. Толику на него не хватало времени. Дела, дела… А может, и желания особого не было. Ну а я считала важным все. Любую мелочь.
Димке казалось, что я ущемляю его свободу. Он бунтовал, упирался, пытался отдалиться. Ничего, говорила я, вот будут у тебя свои дети, тогда узнаешь, что это за зверь такой – неблагодарность. Не прямо так говорила, не в лоб, намеками.
А вот детей-то у него и не появилось. Зато была жена-потаскуха, которую он сначала любил, потом ненавидел. Крови выпила и нервов сожрала! Ему в первую очередь, но и мне, конечно, тоже, потому что мне было больно за него. И ведь такая хитрая, сучка, ловкая. А Дима не желал опускаться до слежки.
Ну что ж, пришлось ему в этом помочь. А потом снова переживать – потому что переживал он. Хотя и старался этого не показывать.
Ну правда, могла ли я смириться с тем, что он снова так и норовит наступить на те же грабли? Разумеется, нет.
Когда умер Толик, вдруг оказалось, что у меня никого нет – кроме Димы и Инги. Иллюзия рассеялась. Вся эта светская суета… Какое-то время я еще тянула по инерции, ходила куда-то, но без него меня скоро перестали приглашать. Я не особо и огорчилась. Иногда выбиралась одна – в театр, на выставку, в ресторан. Иногда с Димой, хотя и понимала, что моей компании он предпочел бы какую-нибудь молодую девку, которых после развода перебирал, как перчатки. Но опасности для себя я в них не видела.
Пока не появилась она. Ирочка. Мамочка его сыночка. От одной мысли о ней начиналась изжога и колотило в висках.
В день их регистрации мне написала Люся. Поинтересовалась самочувствием, но я не купилась. Ей просто хотелось узнать, собираюсь ли я в ресторан. Сказала, что не знаю, по состоянию. Она написала, что тоже не знает, и я посоветовала ей не рисковать.