— Признаю, мечом ты орудовать горазд, да толку-то, если в башке пусто, как в дупле? Видать, все Кастволки не блещут умом. Кто ещё связался бы с вотрийским отребьем? Ах да… Вы же их потом предали в трудный час. Мало того, что тупы, так ещё и неблагодарные твари.
Я не стал сдерживаться и с размаху впечатал лбом ему в нос. Хрустнуло. Ганнер вскрикнул. Пока он не опомнился, я влепил ему смачную оплеуху. Он повалился наземь, попытался встать, но я опрокинул его на спину и навалился сверху. Вцепившись ему в патлы, я врезал по физиономии раз, другой, третий. Я остановился, тяжело дыша и глядя на окровавленное лицо.
Это было ошибкой. Жажда мести на миг была утолена, но горький осадок остался. Я понимал, что за вспышку ярости придётся заплатить. На секунду мелькнула мысль исцелить Ганнера и скрыть следы случившегося, но я сразу же отбросил эту затею. Он очнётся и поймёт, что его чудесным образом вылечили, а затем расскажет обо всём отцу. Рогнер точно не оставит слова сына без внимания, даже если они ничем не подкреплены. Нет, раскрывать себя не имело смысла.
«Раз уж наша открытая вражда неизбежна, пусть получит сполна за свои слова, — постарался успокоить себя я, поднимаясь. — Всему есть предел».
Бросив на Ганнера последний презрительный взгляд, я развернулся и зашагал прочь. Мне нужно было вернуться к своему крылу.
Возле нашего крыла собралась вся академия. Я пробирался сквозь толпу студентов, ловя на себе любопытные и удивлённые взгляды. У входа стояли только старшекурсники и друзья — они сразу заметили моё появление. Хотя я знал, что ни в чём не виноват, чувство вины всё равно захлестнуло меня при виде их лиц.
— Эйдан! — взволнованно воскликнула Азара, бросаясь ко мне. — Ты в порядке? Ты весь в саже!
— Всё нормально.
Цедас лишь едва заметно покачал головой, а Шаян порывисто меня обняла и прошептала на ухо:
— Спасибо, что спас его.
— Как же иначе… А где все мастера?
— Внутри, — ответила она.
Я кивнул и решительно направился ко входу. Один из старшекурсников преградил мне путь:
— Туда нельзя.
— Кто сказал?
— Мастер Алюра велела никого не пускать.
— Вот с ней и поговорю, — отрезал я, делая шаг вперёд.
Он попытался остановить меня, схватив за руку, но я грубо вырвался и никак не отреагировал на все его дальнейшие возражения. Внутри, ожидаемо, тоже оказалось несколько старшекурсников, потому что в эту часть академии можно было попасть по переходу. Однако завидев меня, никто из них не проронил ни слова — видимо, слышали наш разговор на улице.
Я поднялся по лестнице на четвёртый этаж и убедился, что огня больше нигде не было.