Но я же не просто так сижу рядом, да и с момента, как оказался за столом, поддерживал организм Дарьи Михайловны в норме. Можно было не опасаться, что её отравят — хоть специально, хоть непреднамеренно. Алкоголь, естественно, для Долгоруковой сейчас тоже просто экстравагантный напиток.
Граф Скороходов сидел всё это время молча. Изредка я видел, как он бросает в сторону Лисичкина гневные взгляды. А вот Глеб Романович, кажется, выдохнул с облегчением, когда осознал, что отвечать за коррупцию придётся не ему.
Но трапеза подходила к концу, и тянуть с ответом дольше было уже просто неприлично. Так что его сиятельство дождался, когда я придвину будущей государыне десерт в виде медовика со свежими ягодами, а вилка Дарьи Михайловны воткнётся в угощение.
— Ваше императорское высочество, — осторожно заговорил Лев Александрович, тщательно выбирая слова, — я понимаю, как это может выглядеть со стороны. Однако прошу вас не горячиться. Деньги, полученные от вашего рода, распределяются даже не здесь, не в Выборге. То, что приходит на счета к нам, разделяется между разными юридическими лицами — в строгом распорядке, заверенном генерал-губернатором Выборга.
Дарья Михайловна поощрительно улыбнулась, слушая графа. Она подпёрла подбородок рукой с вилкой, внимательно глядя на Скороходова.
— То, что остаётся, распределяется уже по линии Министерства здравоохранения, — чуточку приободрённый её молчанием, продолжил его сиятельство. — Обеспечение госпиталей, премии врачей, дополнительные расходы…
Я кашлянул, и граф, бросив на меня недовольный взгляд, тут же поправился:
— Премии руководителей, которые курируют медицину и занимаются всеми мероприятиями.
Долгорукова махнула вилкой и наколола ещё кусочек медовика. Льву Александровичу оставалось только ждать, что она решит.
— Я вас услышала, ваше сиятельство, — подняв на зубьях прибора угощение, её императорское высочество принялась разглядывать слоёную сладость. — Не сомневаюсь, вы тоже входите в число лиц, которые, как вы сказали, «курируют медицину и занимаются всеми мероприятиями». Так вот, лично вам, Лев Александрович, я даю сутки на то, чтобы вернуть всё, что было получено сверх положенного.
Она демонстративно взглянула на наручные часы.
— Сейчас двенадцать сорок три, — объявила наследница престола. — Если к завтрашнему дню в это время я не получу подтверждения, что средства от вас поступили, Долгоруковы сами их изымут. Ваших друзей эта милость не касается, и распространяться о ней я вам запрещаю. Это понятно?
Граф Скороходов втянул воздух ноздрями, прекрасно уловив подоплёку такой «милости». Ведь его коллеги-казнокрады, размывающие бюджет, обязательно узнают, что в отличие от них он просто вернул деньги и остался на своём месте и без наказания. А значит, они поймут, что Лев Александрович их сдал со всеми потрохами, и придут задавать его сиятельству крайне неудобные вопросы. Возможно, даже шкуру попортят, когда станут спрашивать.