— Подумаю над этим, сэр Джон.
— Кстати, мне говорили, Алекс, что вы мастер импровизации, что вам пришло в голову, когда я озвучил вам последнее задание?
Псевдо-купец подумал, буквально несколько секунд и выдал:
— Надо уже сейчас, немедленно, отобрать толкового офицера их разведки и хорошего наездника, насколько это в тех условиях возможно. Обучить его и обкатать на международных соревнованиях. Он должен получить имя и известность. А потом, накануне начала войны, совершить конную поездку через всю Россию. Вот и мы получим свежие данные, необходимые для начала военных действий.
— Блестящая идея! Я ее покупаю, Алекс. Вы будете довольны МОИМ гонораром.
Человек. которого тут знали как сэра Джона достал чековую книжку и черкнул там несколько слов, после чего поставил подпись. Лицо бывшего купца-старовера расплылось в улыбке — гонорар действительно оказался недурственным.
[1] Имеется в виду лорд Генри Джон Темпл Палместрон, полностью цитата звучит так: «Как трудно жить на свете, когда с Россией никто не воюет».
[2] букшельф (от английского book shelf) — это специальная полка для хранения и размещения книг. по своей сути это конструктивный элемент мебели, представляющий собой горизонтальную поверхность, которая может быть. прикреплена к стене, встроена в книжный шкаф, часть мебельной композиции
В застенках Лубянки
Глава двадцатая
В застенках Лубянки
Москва. Лубянская площадь. Здание ОСИ
11 октября 1896 года
— Дайте-ка мне эту, как ее…
Лубянку
…
(Булгаков М. А., «Роковые яйца»)
— И не стыдно тебе, сын мой, от отца своего, государя истинна, отказываться? Почто не признаешь меня? Почто в ноги не падаешь? Почто бранишься? Повинись, сын мой! Верни мне трон и ступай в монастырь, очистить тебе надо душу, которую ты диаволу, врагу рода человеческого продал!
— Переигрываешь, самозванец! — голос Сандро был уставшим. Навалилось много дел, а тут еще в Лубянку, наконец, доставили так называемого «истинного императора Михаила Николаевича». И что характерно? Ну никак не похож он был на настоящего Михаила II, ну никаким боком! А куча народу признавали его и шли за ним, и смута по Сибири ползла ядовитым змеем.
— Окстись, сын мой! Пади долу! Проси прощения у меня и у Господа Бога нашего! Тогда, быть может, спишутся тебе твои прегрешения! Ибо нет ничего страшнее, чем от отца своего отрекаться!
Так называемый «Михаил Николаевич» росточком был высоким, но только этим внешнее сходство с императором в отставке и заканчивалось: слишком пышная шевелюра, слишком мелкие черты лица, слишком глубоко посаженные глаза. Главное же — какое-то слишком суетливое поведение. Совсем не императорское. Верно сказал Сандро, переигрывает сволочь! И из какого погорелого театра вытащили этого бездарного актеришку! Хорошо, что еще к власти не допустили. А то в одном государстве допустили бездарного актера к власти, а потом расхлебывали! И что им скажешь? Сами виноваты!