Это неприятно цепляет. И хочется наговорить гадостей в ответ. Но и так убогая и явно «битая»… Поэтому, я просто резковато обрываю ее.
— Это лишняя функция.
— Какая?
— Говорить.
Мы подходим к двойным дверям, ведущим в столовую.
Оттуда доносится скрипучий и стальной голос бабушки.
— А вы как хотите?! Пропить все, пронюхать… Хеннесси и кокаин?! На шлюх спустить! И на откуп от приплода?
— Софья Алексеевна, ну зачем вы обобщаете? — несмело пытается замять отповедь мама.
— Молчала бы, Лидия. Или мне о твоих слабостях вслух сказать? Может, твою кровать в винном погребе поставить? Или без антидепрессантов невкусно?
— Не нужно.
— Так вот! Я вам не позволю. Я здесь, чтобы состояние Данилевских приумножалось, и не умру, не надейтесь. Не умру до тех пор, пока не вырастет достойный наследник! Сто лет проживу. А надо будет, и больше.
Единственный наследник я, вообще-то. Но я знаю, что мне она и «ключ от прачечной не доверит». Отсюда и ее поспешная неадекватная идея, женить меня для дачи потомства. Словно я породистый пёс, не поддающийся воспитанию. Но ещё есть шанс превратить моих щенков в цвет породы. Чтобы они прошли дрессуру от самой императрицы.
Хер вам, Софья Алексевна!
Опустив взгляд, нам открывает дверь одна из горничных. Вжимая голову в плечи. Им потом тоже достанется на орехи плохого настроения Софьи Алексеевны.
— Добрый вечер! — решительно захожу я, давя на спину Лане и заставляя пройти и встать рядом со мной.
— Так я вырос, Софья Алексеевна. Вы настаивали на том, чтобы я срочно женился? — стараюсь говорить решительно, но получается нервно, черт возьми. — Вот, позвольте представить. Любовь моя с первого взгляда. И теперь моя законная жена — Мелания Данилевская!
Сухое лицо бабки дёргается.
Она медленно поднимает свое суховатое тело в серебристом костюме. И не моргая смотрит на Лану.
— Благословите… Ибо жизни своей без нее не представляю. Ни дня, ни часа…
Закрывает устало глаза.
С лица ее сходит краска.
— Софья Алексеевна, — протягивает ей бокал горничная, стоящая за спиной. — Воды? Таблетку?
Бабка осаживается на свой трон.
Бросает на нетронутую тарелку с едой шёлковую салфетку.
— Мелания… — скрипит она. — Долго искал?
Просто повезло!
— Так, Максим… Ты хотел произвести впечатление? Ты произвел, — голосом, словно читает приговор. — Но я сейчас тоже произведу на тебя впечатление. Ты думаешь, можешь творить любую дичь и не отвечать за это? Жена, так жена. Марта! — рявкает она. — Принеси мне шкатулку с семейными драгоценностями.
— Мы присядем? — бросаю взгляд на наши места за столом.
— Постоите, — пренебрежительно.