От последнего образа в голове становится не по себе, и я ухожу от зеркала. С моей фантазией
лучше не увлекаться.
Подхожу к окну в гостиной и прижимаюсь к стеклу лбом.
В опустившихся сумерках ветер срывает редкие пожелтевшие листья, и они приземляются в грязь
и на мокрый асфальт, который блестит от недавнего дождя.
И вот куда Соня хочет меня вытащить? Или она думает, что такая погода поднимет мне
настроение? По-моему, оно станет только хуже. А можно из квартиры телепортироваться сразу в
кафе?
Мои мысли обрываются, когда среди грязных машин взгляд цепляется за яркое салатовое пятно,
от вида которого сердце переворачивается в груди.
Меня глючит? Или в нашем районе появился какой-нибудь миллионер с таким же спорткаром?
Потому что тот, которого я знаю, уехал несколько часов назад.
Звонок в дверь заставляее сердце сделать очередной кульбит. Это Соня телепортировалась?
Я знаю, что за дверью не Соня. Но не хочу смотреть в глазок, чтобы окончательно убедиться в
этом. Хотя умом и понимаю, что стычка неизбежна, но не сегодня, пожалуйста.
Я и так еле себя заставила собраться и куда-то выбраться. Он же все испортит. К бабке не
ходи…
Тяжелый стук в дверь заставляет сердце подпрыгнуть и сжаться. И так тревожно становится,
будто, если открою дверь, услышу что-то новое.
А если нет? А если он приехал, чтобы швырнуть в меня деньгами и отправить на аборт?
Понятно, что не заставит, но это будет удар не слабее настоящего, а мне уже хватит шишек от
Раневского.
Прижимаюсь лбом к косяку.
Хочется помолиться, чтобы ушел, но язык не поворачивается.
Потому что вопреки всем логикам хочу, чтобы он остался и продолжил долбиться, даже если я
не осмелюсь открыть.
Стук в дверь повторяется, но уже более нетерпеливо, он жесткий, как и человек, которому
принадлежит.
И это напоминание подцепляет эмоцию, заряженную статическим электричеством, и я распахиваю
дверь, прежде чем успеваю пожалеть об этом.
Секунда, наши взгляды встречаются, и мои вспыхнувшие эмоции замораживает ледяной и в то же
время какой-то уставший взгляд Раневского.
Но эта усталость очень быстро сгорает, превращаясь в хищный блеск, когда он осматривает
меня и зависает на моем бюстгальтере, который совершенно не скрывает прозрачная сеточка,
именуемая топом.
— Куда-то собралась? — вырывается из него с неприкрытым раздражением, будто этот козел
имеет на него право.
У меня перехватывает дыхание от ответного раздражения. Оно закипает во мне слишком быстро,
и от этого я теряюсь и не сразу нахожусь с ответом:
— А тебе-то что?