— Да че ты тоже тут… заладила со своими сперматозоидами! — психованно вырывается из меня.
— Твоими!
— А ребенок-то тогда почему только твой?!
— Раневский. — Она мучительно гримасничает, будто хочет рассмеяться. — А чей? Твой, что ли?
Ты прекрасно продемонстрировал свой родительский потенциал!
— Да ты мне даже времени не дала принять эту новость…
— А ты мне дал?! — нападает она следом. — Ты вообще менее пострадавшая сторона. Не тебе
вынашивать, не тебе рожать и не тебе не спать ночами! Так что избавь меня от всего этого! У
тебя всегда есть вариант исчезнуть, как делают все трусы!
Ай… сука.
— С хера ли я трус-то?! — зло оскаливаюсь я. — У меня была адекватная реакция на шоковую
ситуацию! Между нами не было ничего, кроме фальши. — Ее лицо кривится от моих слов. — Как я
должен был реагировать? Прыгать от радости?!
— Как минимум не перекладывать ответственность только на меня, — уязвимо произносит она, но
быстро прячет эмоции за холодной маской. — Но ты прав. Между нами была лишь фальшь, —
говорит она с пустой улыбочкой, которая быстро исчезает. — Вот только беременность наступила
настоящая.
Она порывается открыть дверь, но я останавливаю ее, схватив за локоть.
— Ладно, ладно, стой, переборщил, прости. — Выдыхаю медленно и включаю внутреннего
дипломата. — Я действительно приехал поговорить и прийти к решению. Но… вышло не особо, дай
мне минуту, ладно? Я попробую донести свою мысль более корректно.
Я осторожно выпускаю ее локоть.
Она не пытается выйти, но и ко мне не поворачивается. И че дальше? Что сказать? А-а-а…
— Я могу как-то… компенсировать твои неудобства?
И снова я наступаю на мину, зарабатывая яростный взгляд Невеличкиной. Ее ноздри
подрагивают, когда она выпаливает:
— Ты думаешь, можно все решить деньгами?
Блядь, блядь, блядь.
Нервно сглатываю.
— Нет я… Просто… Твою мать, — тушуюсь я, растирая лицо ладонями. — Просто я не умею
извиняться, и было бы здорово, если бы ты намекнула, что я должен сделать.
Она запрокидывает голову и проглатывает досадный смешок, после чего опускает взгляд на меня
и неожиданно спокойно произносит:
— Ничего не нужно. Ты приехал только из-за личной выгоды. Если бы не вожделенная компания
на кону, уверена, ты забыл бы обо мне в тот же день, как я ушла.
Мое горло дергается. И я попадаю в тупик. Она права? Возможно, да, возможно, будь на ее
месте другая, то я поступил бы так же.
Блядь, я не знаю, но отрицать то, что она сейчас вывалила на меня, будет глупо. Как
минимум, она не поверит в то, что я даже домой не хочу без нее. Но я молчу, а она просто
натягивает улыбку и выходит из машины. А я не торможу.
Не торможу только для того, что вернуться сюда не со словами, которым она больше не
поверит, а с поступками. Да простит меня дед.