— Привет, дед.
— Привет, внук. Планы меняются. Я в воскресенье отчаливаю во Францию, так что давайте-ка с
невесткой сегодня к нам на ужин. Отказов не принимаю.
И звонок на этом обрывается.
Набираю полную грудь воздуха и шумно выдыхаю.
Мда, дед, ты прям знаешь, когда мне подножку ставить.
Надо, кстати, Артуру сообщить о том, что он у деда на карандаше. Ночью как-то не до этого
было.
Пишу Невеличкиной сообщение с просьбой быть готовой через час. Надо быстрее съездить уже и
заработать свой заслуженный отдых.
Но когда я подъезжаю к дому и начинаю звонить Невеличкиной, чтобы она спускалась, мне
достаются только раздражающие гудки и голос оператора. Твою мать!
Ну вот какого черта она не берет?! Сказал же быть готовой через час! Что, блядь, сложного?
Раздраженный, предупреждаю деда, что мы опоздаем. Уже стопудово опоздаем. Паркуюсь и
стремительно поднимаюсь в квартиру, но и рта открыть не успеваю, потому что, когда захожу в
прихожую, слышу рыдания.
Меня морозит от предположений, которые устремляются в мой мозг, как злые пираньи.
— Вильгельмина?! — слетает тревожное с языка, прежде чем я запоздало срываюсь прямо в обуви
на долетающие из моей спальни рыдания.
Распахиваю двери и с бешено колотящимся сердцем судорожно обвожу сумрачную спальню
взглядом, хлопаю в ладоши, вспыхивает свет и я замечаю ее сидящей на полу спиной к кровати,
а в ее руках те самые трусики с пчелками.
Сердце сбивается с ритма.
Какого черта она лазила в моей тумбочке?! И какого хрена она ревет над ними?!
Но я все же убеждаю себя сдержанно поинтересоваться:
— Ты в порядке?
Невеличкина поворачивает ко мне зареванное лицо и кричит:
— А ты не видишь?! Я рыдаю над своими трусами! Ты считаешь, я в порядке?!
Ой, бля-я-я.
— Это просто трусы.
Пытаюсь быть убедительным и невозмутимым, но, кажется, довожу ее этим до бешенства.
Она вскакивает на ноги, зло откидывает с лица волосы и шипит на меня:
— Это были мои любимые!
Вдыхаю и медленно выдыхаю.
— Мне их нужно вернуть тебе?
Она морщится, будто ей отвратительно это слышать.
— Нет! В этом и проблема!
Я расширяю глаза, мечтая закрыть дверь с другой стороны.
— Ну, давай новые купим?
— Нет! Я эти хочу! Но…
— Что? — закипаю уже сам.
— Но я не знаю, какие непотребства ты с ними делал! Ты все испортил!
И с этими словами и проклятиями о том, как ненавидит меня, она сбегает в гардеробную.
Оке-е-ей!