Контракт с мажором — Маша Демина

Разозлившись на саму себя, я шлепаю босыми ногами на кухню, чтобы заварить себе чаю с
мелиссой. Конвульсивно завязываю из влажных волос гульку на голове, достаю чашку и наливаю в
нее крутого кипятка.

Позади раздаются шлепки босых ног, и мое сердце замедляется, а я по инерции напрягаюсь,
чувствуя вторжение на личную территорию, несмотря на то что Раневский всего лишь проходит
мимо к холодильнику. Выдыхаю, и глупое сердце начинает вести себя, как истеричка.

Нервно поправляя гульку, косо подглядываю за Яном и уже ненавижу его за то, как сексуально
он смотрится, когда лениво ерошит свою растрепанную гриву, играя всеми своими мышцами
альфа-самца. Он без одежды, разумеется, в одних боксерах.

Его тело великолепно, это грех отрицать. И это совершенно не новость для меня. Но какого-то
черта мне становится душно, когда я представляю, как сегодня держалась ногами за эти широкие
плечи и как скользила по его рельефному прессу… Ублюдок.

Вот почему он не мог быть коротышкой, в очках и с прыщами? Было бы куда проще не смотреть
на него и не думать о всяких пошлостях, в последнее время это становится прям звоночком для
меня. Мне нужно обратиться к психологу. И как можно быстрее. Этот недуг нужно устранить,
пока я не ухудшила свое положение и сама не оседлала его член.

Ну вот опять.

Раневский, не подозревая о моих нездоровых мыслях, как ни в чем не бывало открывает дверцу,
достает стеклянную бутылку сока и пьет прямо из горла, как питекантроп. Что-то новенькое…

И я залипаю на том, как его кадык остро дергается. Небрежная мужественность во всей красе,
и она плохо на меня влияет…

Ян вдруг ловит меня за подглядыванием и отрывается от бутылки, протягивая ее мне:

— Хочешь?

Я морщу нос. А у самой сердце опять переходит на галопот вида того, как по-животному он
облизывает губы, но мне удается выдавить бесстрастно. Надеюсь.

— Нет. Спасибо.

Раневский скептически сводит брови к переносице.

— Только не говори мне, что брезгуешь! Ты недавно сосала мой член, а теперь стоишь в моем
халате. Не поздновато ли…

— Я просто не хочу! — огрызаюсь я, обрывая его на полуслове. — И вообще. — Откидываю с лица
выбившиеся пряди. — С этого дня я буду пить и есть пищу только из герметичных контейнеров.
Плотно закрытых. Которые можно открыть один раз.

Раневский убирает сок в холодильник, не отводя от меня подозрительного взгляда, а потом
складывает на груди руки и изучает мое лицо, будто я спорола какую-то чушь.

А я прикладываю все усилия, чтобы смотреть нахалу в глаза и ни сантиметром ниже.