Так. Пока всё звучит гладко.
— Господин этих земель, мудрый коки Йалгукудий, с горечью в сердце узнал, что ты идешь на его дом со своим грозным воинством. Он уже слышал, как покарал ты нечестивого правителя Лабоче и полностью разделяет твой гнев. Йалгукудий убежден, что между ним и владыкой четлан нет причин для вражды. И он хотел бы объяснить тебе это лично.
Ах да, переговоры. Здесь без этого никуда. Так я за! Пусть только сделает ку два раза — и я спокойно уйду домой… На Базу.
— Пусть засылает послов, почтенные. Договоримся.
— Коки желает поговорить с тобой лично. Один на один. Он уже поклялся перед нами всеми богами, что не причинит тебе никакого вреда, и намерения его мирные.
О как! Тайные переговоры. Один на один? Даже без Серого за плечом?
— Мне нечего скрывать от своих людей!
— Йалгукудий настаивает… — мягко, но непреклонно отрезал жрец.
Я задумался. Послать хама подальше? Взять Палапу на копье? Думаю, мы сможем. Потери, конечно, будут… И опять возникнет куча проблем с усмирением города, поиском покорных, налаживанием управления… Время! Чертово время! Надо выслушать. Вдруг куплю за недорого?
…Мы встретились на левом берегу ручья. До палапского ополчения было ближе, но я оговорил, что в пятидесяти шагах встанут пятеро моих людей. Вапачиро, Отмеченная Спина и трое самых шустрых лучников — этого вполне хватит, чтобы меня прикрыть.
Если честно, я был удивлен. У меня уже сложился образ человека с именем Смерть Врага. Этакий перекачанный здоровяк в ягуаровой шкуре, разрушитель кабаков и трактиров. А Йалгукудий другим оказался. Среднего роста, среднего телосложения. Скорее, гибкий, чем сильный. Правильное, почти интеллигентное лицо (только индейское). И неприятно пронзительные глаза. Да, они-то всё и объясняли. Эти глаза обещали смерть. Я неожиданно понял, что ошибся. Здоровяки герои в этом мире не убивают врагов. Здесь высшая удаль — взять противника в плен. Дотащить до алтаря, и там уже врагу вспорют грудную клетку. Убить в бою, наоборот, плохо. Как неудачная операция.
И Смерть Врага — это не гордое имя того, кто бахвалится своими подвигами. Это мрачная констатация: кто встанет на моем пути — умрет. Правитель Палапы стоял молча, навязывая мне игру в гляделки. Конечно, я ее проиграю. Так что извини, дорогой коки, испепеляй кого-нибудь другого.
Я принялся лениво разглядывать водный поток, который умиротворяюще журчал на воне шума людских толп, готовящихся умирать.
— Жрецы отговаривают меня от войны с тобой, — без приветствий начал Смерть.
— Гораздо лучше жрецов тебя отговорит Голодный Крокодил, который сейчас томится у меня в плену.