— А зачем ты мне тогда нужен — такой прекрасный⁈
— Я могу быть полезным. Например, я могу указать тебе на твоих врагов. Тех хоана, что хотят бороться с тобой до конца.
— Пф! Я легко назову их сам. Ты сейчас сдашь мне всех своих врагов, чтобы расправиться с ними моими руками. Наверное, тебе пора понять, что ты разговариваешь не с дураком.
Мой собеседник кивнул, опустив глаза — признал, что сделал неудачный ход.
— Йалгукудий, ты, кажется, не до конца понимаешь ситуацию. Здесь два войска. И оба могут победить. Поэтому нам на переговорах надо исходить из того, что сейчас Палапа как бы ничья. И при таком раскладе я тебе предлагаю немало: ты получаешь Палапу. Ты можешь управлять окрестными селами. Размер дани будет небольшим — мне не требуется много маиса. Но твои люди должны будут работать на меня и воевать за меня. Мы оговорим, как часто и в каком количестве. Более того, если я смогу убедиться, что ты умелый и верный правитель, то без проблем передам тебе владения других хоана, которые не проявят таких талантов. Всё зависит от тебя.
— Хуакумитла, ты забываешь, что я никогда не платил дань Лабоче и не служил им.
— Это ты забываешь, что я не правитель Лабоче. Я правитель Эхутлы. И, если потребуется, в Саачиле это смогут подтвердить!
— Надеешься, Косийоэса будет за тебя воевать?
— Я сам справлюсь, — все-таки я посмотрел на Смерть прямо. Глаза в глаза. — Но я готов решить дело миром. Твои люди, как и люди других правителей Эхутлы, нужны мне для того, чтобы делать невиданные вещи. Мы начнем делать товары, которые не умеет делать никто — это сделает Эхутлу сильной и богатой. И от этого выиграют все.
— Что-то я не слышал ничего о ремесленных талантах четлан, — скептически бросил коки.
— Ты ничего о нас не слышал, — отрезал я. — Но скоро услышишь. Я соберу у себя всех местных управителей и покажу, что и как мы будем делать. Предлагаю так: приезжай и там мы окончательно оформим договор.
— Приехать к тебе? — ухмыльнулся Смерть. — Кто даст гарантии, что там меня не убьют?
— Я дам. Не смейся, сейчас ты можешь умереть в любой миг, но я позволяю тебе жить.
Йалгукудий с сомнением посмотрел на мою покалеченную руку.
— О! Я не о себе.
Я с улыбкой, медленно, вынул из петли на поясе свою боевую кирку. Поднял над головой, и в тот же миг по тумбаге дзынькнула стрела. Смерть выпучил глаза, весь моментально сгруппировавшись, словно змея, приготовившаяся к броску.
— Спокойно! Я просто показал. А это — подарок тебе, — и я протянул кирку правителю Палапы; все равно мне новая нужна. — Посмотри, какие вещи мы умеем делать. Такого оружия больше нет нигде в мире.