Следующая ночь выдалась самой тревожной. Моя ‘империя’расколота на три части, что там с остальными двумя — я не знаю. Рядом со мной полторы сотни боеспособных воинов, а там, за рекой — несколько тысяч недовольных сапотеков. Правда, почти полностью обезглавленных… Но где-то бродят старшие сыновья Крокодила. Да и некоторых хоана захватить не удалось.
Спал, в общем, плохо. Однако, обошлось. Возможно, сказалась сапотекская привычка не нападать сходу, без переговоров. Либо мы их так напугали, что подавили волю к сопротивлению. Утром пятерки золотых выбрались из нашего лагеря и стали осматривать правобережье. Большинство хижин зияли пустотой. Создавалось ощущение, что здесь пылесосили всю ночь. Может, в этом секрет мирного исхода ночи: жители Лабоче предпочли не воевать, а обобрать ближнего своего?
— Владыка, за рекой отряд незнакомый! — ворвался ко мне стражник, когда я только-только собрался пообедать.
— Собирай всех!
— Да нет. Их не так много. И они вроде мирно стоят.
Ну да, сначала переговоры. Как сапотеки с такой традицией вообще выжили?
За Атояком, на южной окраине города действительно стояла толпа. Как выяснилось, пришел правитель городка Аматенго, что стоит ниже по течению реки. Я пока о нем практически ничего не знал. Хоана явно не решил, свита с ним или отряд для набега: не меньше сотни человек, большинство со щитами и неплохо вооружены.
Пока мы ждали представителя от гостей, я спешно собирал информацию про Аматенго.
— Они живут почти на границе с Миуатланом, — пояснил местный сапотек. — Оттуда частенько приходит молодежь с набегами. Поэтому тамошний хоана много воюет. И он платит в Лабоче только половину положенной дани.
Посланец имел вид гордый, но вежливый.
— Нам сказали, что коки Голодный Крокодил больше не правит в Лабоче.
Я кивнул.
— Значит ли это, что мой господин больше не подчиняется коки?
Вот что! Амбиции. Это очень хорошо.
— Передай своему господину, что со вчерашнего дня никто не служит Крокодилу. А правители Аматенго больше не будут подчиняться ни одному коки из Лабоче.
Гонец удивленно вскинул брови.
— Если, — добавил я. — Они присягнут на верность правителю всей долины Эхутлы — мне.
— Всей долины? — прищурился посланник.
— Всей, — я даже глазом не моргнул.
Гонец задумался. С одной стороны, служил одному — теперь другому служи. Да еще не пойми кому. Но с другой, статус же повышается. А местная аристократия на этом явно заморочена.
— Если мой господин будет служить правителю Эхутлы, как и коки Лабоче… как равный… Значит ли, что и он имеет право титуловаться коки?