Тонкий, почти прозрачный томик. Один из тех, что остаются в жизни не как книга — как ощущение. Иногда мне казалось, что Эмили подбирает книги точнее, чем слова.
Водитель аккуратно захлопнул за мной дверь, обошёл машину и занял своё место за рулём. Мы тронулись почти бесшумно, скользя по выгоревшему асфальту, как будто в этом городе жара глушит всё вокруг, даже звук.
— Прежде чем мы поедем домой, мне нужно решить вопрос со связью.
Он бросил короткий взгляд в зеркало.
— Уточните, пожалуйста?
— Сим-карта. Номер у меня, разумеется, английский, и он здесь… — я на мгновение замолчала, — бесполезен.
— Понял вас.
— Можно заехать в салон связи по пути? — уточнила я, как будто он мог отказаться.
Он снова кивнул:
— Уже вбил в навигатор.
— Благодарю.
Салон связи оказался спрятан в небольшом торговом комплексе. Алексей Викторович, взяв мой паспорт и телефон, вышел, оставив меня в машине наедине с прохладным воздухом кондиционера и тихой фоновой музыкой.
Устроившись поудобнее, прислонившись затылком к подголовнику, и на какое-то мгновение закрыла глаза. Я до последнего надеялась, что меня встретит хотя бы мама. Понимала, что, скорее всего, нет — но всё равно надеялась. Даже не обнять, просто — появиться. Посмотреть в глаза. Сказать что-то неформальное, живое. Но нет. Меня, как обычно, встретил кто-то чужой. Вежливый, пунктуальный, безукоризненный. Бездушный.
Иногда мне казалось, что вся моя жизнь между перелётами делится на два типа людей: те, кто всегда остаются, и те, кто всегда отбывают. В Англии всё было иначе. Закрытый пансион, только девочки, холодные стены, плохая погода, строгий распорядок. Но там были Эмили, Джо, Марта. Там я чувствовала себя частью чего-то настоящего. Мы прятались с фонариками под одеялами, рассказывали истории, устраивали собственные «выпуски новостей» на школьной кухне. Нас ругали за смех и разговоры на ночь, но в этом был смысл. Жизнь. Я училась там с десяти. И хотя прошло восемь лет, я не стала «одной из них» до конца — но и здесь уже не своя. Здесь меня давно перестали узнавать. Мне оставалось быть кем-то посередине. Вроде бы «дома», но на другом языке. Вроде бы с родителями, но на расстоянии.
И только Катя и бабушка не давали мне забыть, кто я есть.
Катя — это моя соседка по парте в начальной школе, соседка по дому и по детским приключениям — единственная, кто писал мне настоящие письма на бумаге, а не просто слал фотки в мессенджер. Моя ниточка в прошлое, в тёплое, простое, настоящее. Она ждёт меня. И хоть здесь всё чужое и формальное, она — своя.
Водитель вернулся минут через тридцать и молча протянул мне телефон. Я сразу же набрала маму.