— Ну, чего ты с лица-то исказился? — сурово усмехнулся Илларий. — Дату сегодняшнюю поставь, добавь: «в сем клянусь своею жизнию» и подпись… Давай бумагу.
Изъял он моё обязательство и бровки этак домиком сложил:
— А теперь, Илюша, надо нам с тобой дознаться: с чего вдруг обычный маг-природник смог энергию жизни вобрать? В досье твоём написано, что проверяли тебя в юности штатно, и подобных способностей отрок Илия не проявил. Да я и сейчас, глядя на тебя, вижу, что нету в тебе таких талантов.
— Нету! — искренне выпучил глаза я. — И отродясь не было!
— Вот видишь. А следы в ауре есть… — батюшка сел напротив и подпёр щёку кулаком. — Н-да, задача… А второго, говоришь, девчонка рядом с тобой упокоила — и не было уже такого чувства?
Я напряжённо перебирал воспоминания.
— Да не было! Не было, батюшка!
— Тихо, тихо. Да ты не кричи. Всё-таки, не сам убил, — он постукал кончиками согнутых пальцев друг о друга. — С другой стороны — ты ж не обучен, мог на расстоянии и не ухватить… — он снова пристально взглянул на меня, высоко подняв брови и распахнув глаза: — Или мог?..
— Да не знаю я! — я аж вспотел, чес слово!
— М-м-хм-м-м… — протянул батюшка. — Тогда, Илья, пойдём медленным путём. Давай-ка вспоминать по шажочкам, что ты сегодня делал, с того момента, как проснулся. Каждую мелкую деталюшечку…
И вспоминали мы битых два часа, пока не припомнил я, что предупреждали нас сегодня о возможном прорыве, и что атака ожидается мощная.
— И-и-и?.. — батюшка аж приподнялся, словно рыбак, вываживающий большую рыбину.
— И вместо обычного воинского снадобья выпил я особое.
Отец Илларий аж рот открыл:
— И ты каждый раз перед боем воинское снадобье пьёшь⁈ Это ж какие деньжищи!
Я смотрел на него, чувствуя себя ужасно глупо. Мне как-то про деньги и не думалось.
— Так ведь матушка-то моя — лучшая на Иркутскую губернию травница. Она мне и в дорогу собирала, и посылками присылала…
— Погоди! Ты же Коршунов? Евдокия Максимовна — твоя мать, что ли⁈
— Ну да.
Матушка, хоть и отказалась в служивые люди идти, и потому дворянство принимать не стала, дара была немалого, хоть и необычного — видела травы насквозь — какой вред в них и польза, как их ловчее применить, как сочетания сложить, чтоб эффект в десятки раз мощнее стал. За её снадобьями издалече приезжали и платили за то немалые деньги.
— Так-так-так-так-так! И какое, говоришь, особое снадобье ты принял?
Я неловко пожал плечами:
— Дык… Просто особое. Конвертик зелёный да с крестиком, чтоб, значицца, не промахнуться… Не знаю, с обычным я пушку-то в небо поворотил бы — нет?