— Я прекрасно понимаю причины недовольства господ из Министерства природных недр. Но мы с самого начала предупреждали, и в этом у меня есть копия докладной записки, что выйдем на предполагаемый объём добычи не раньше чем через два месяца. Кроме того, пользуясь моментом, хочу ещё раз подчеркнуть: охрана объекта категорически недостаточна. Это уже вопрос к Военному ведомству. И об этом я писал неоднократно. Проще говоря, вы требуете невозможного…
— Стоп! — поднял руку Витгенштейн. — Я ещё ничего не требовал! По-моему, вы меня с кем-то спутали.
— Подождите, но вы же сами сказали, что вы — проверка? Вот формуляры…
Петя бегло глянул предложенные бумаги:
— М-гм! Я вижу уведомление о скором прибытии объединённой комиссии, так-так… Как раз горнорудники с армейскими прибудут… Как только не подерутся? Учитывая, что армейским придётся проверять иррегуляров…
— Позвольте… — начал Борисов.
— Согласно вот этим бумагам, — Витгенштейн раскрыл портфель и выложил на стол папочку (точную копию той, что осталась на столе у атамана), — официально мы являемся представителями активной общественности в лице Иркутского общественного собрания. Это версия, так скажем, для всеобщего пользования .
О как интересно!
Дядечка за столом тоже сверкнул глазами.
— А настоящее основание нашего здесь пребывания, — Петя достал вторую папку, совершенно непримечательного вида, — Императорская канцелярия требует проверки. Не все довольны результатами производимых здесь действий. Вот уведомление, которое должны видеть только вы и ваш непосредственный начальник.
А потом мне стало скучно. Я сидел на диване и краем уха слушал, о чём, перебивая сам себя, взахлёб толкует Борисов. Какие-то нормы выработки, утечки, проблемы персонала, состояние сводов… Витгенштейн ещё и вопросы наводящие задавал, будто в добыче рубинов что-то соображает. Потом была вытащена целая куча папок, разложены какие-то документы, и оба этих ненормальных принялись тыкать пальцами в бумаги.
Местами я вообще терял нить разговора. По-русски же всё, а такие дебри…
О! А вот обсуждение возможности завоза армейского публичного дома я понял. Ежели тут, под землёй, не вылезая, месяц отпашешь, да ещё без женской ласки…
Потом они кино обсуждали, потом… Долго это было, одним словом.
Улыбнуло меня то, что расстались Пётр и этот Яков совершенно дружески и явно довольные друг другом.
— Я думаю, мы поняли друг друга… — заключил Витгенштейн, а Борисов слегка поклонился:
— Не смею вас задерживать, господа.
В СИЛУ ВОЗМОЖНОСТЕЙ
Мы прошли назад теми же коридорами, вышли к двери с охраной. Петя гонял какие-то свои мысли, смурно поглядывая по сторонам. Оглянулся на меня, словно вдруг вспомнил, что не один пришёл, спросил: