— М-да-а-а, — протянул я, — это тебе не когтями махать.
— Кто на что учился, — пожал он плечами. — И уж не тебе жаловаться! Так, как ты сказал, «махать когтями» мало просто уметь — тут талант природный нужен. И он у тебя есть! Ладно. А сейчас прошу тебя, будь другом: молчи и свирепое лицо делай!
Мы подошли к маленькой дверце в воротах, и Витгенштейн негромко постучал в неё. В дверце открылось крошечное окошко, и недовольный голос пробасил:
— Предъявите допуск.
Петр сунул в окошко бумаги. Цельную кипу! Серьёзно у них тут…
Это тебе, брат, не железо добывать!
Интересно, в Трансваале на алмазных шахтах тоже такие меры безопасности? К самим шахтам-то ни разу не довелось подойти, всё больше по округе носились.
Да, по-любому, такие же!
Некоторое время ничего не происходило. Потом дверца мягко открылась, и давешний бас прогудел:
— Проходите, господа. Вас ожидают. Следуйте за провожатым.
ПОДГОРНОЕ НАЧАЛЬСТВО
Внутри оказалось неожиданно светло. Вообще преддверие шахт больше походило на коридор госпиталя средней руки — белая плиточка, лампы под потолком… Провожатым оказался субтильный паренёк. Чего-то я его в роли шахтёра слабо себе представляю. А вот охрана — прям загляденье. Таких парочку на входе в шахту посадить — и не пройдёт никто. Что поставь, что положь! Уставные винтовки в руках смотрятся несерьёзными игрушками. А глазами-то ишь как зыркают!
Тоже медведи.
Понял.
Но мы сильно больше. Вот и нервничают.
Ага.
Мы прошли за провожатым несколько коридоров, пару раз сворачивая на перекрёстках, пока не упёрлись в дверь. Что характерно — совершенно обычная дверь, такая деревянная, с небольшой ручкой.
— Пётр, а где все? Пока шли — вообще никого, это шахта или чего?
— Это не шахта, господа хорошие, — вместо Петра ответил сопровождающий. — Это заводоуправление. Тут только администрация сидит. И в рабочее время они по коридорам не ходют.
— Ясненько.
Витгенштейн постучал и толкнул дверь.
Мы зашли в кабинет. У Афанасия в «КТК» вточь такой же. Деревянные панели стен, несколько шкафов, диван, здоровенный стол. А вот сидящего за этим столом хотелось бы назвать заморышем, если бы не взгляд стальных глаз. Уж такой взгляд я видал только, пожалуй, у Харитонова, когда тот чем недоволен бывал. Серьёзный дядечка, даром что щупловат.
— Старший помощник управляющего, Яков Борисов. Чему обязан, господа?
— Я — князь Витгенштейн, — представился Пётр. — А мой спутник — его светлость герцог Топплерский. Как вам, должно быть, доложили, мы являемся представителями комиссии…
Помощник управляющего драматически вздохнул: