Серафима смотрела круглыми глазами на Ивана… перевела взгляд на меня:
— Так ты мне не изменял? — и слёзы огромными горошинами: кап, кап…
Господи! Сгрёб я её в охапку и давай целовать.
— Что ж мы… — матушка приободрилась. — Иван Кириллович, пройдёмте! Такой гость в моём доме, а я даже чаем не напою⁈ Марфуша, беги, неси пирог…
Так они на лестницу все и выдворились, и двери за собой прикрыли.
И пока вся семья чинно пила чай с Великим князем, я окончательно мирился с женой, убеждая, что люблю её — одну единственную. Самым древним и действенным способом убеждая. Надеюсь, что у меня получилось достаточно хорошо.
А потом мы мчали назад, тем же курьером, который ожидал нас на спец-стоянке военно-воздушного порта.
КОМПРОМАТ
Коек в маленьком курьере не было предусмотрено, но кресла оказались довольно удобными, откидными. Чувствуя, как тяжелеют веки и меня наконец-то окончательно отпускает, я вдруг засмеялся.
Иван, в кресле через проход тоже уже пристроившийся подремать, сразу приоткрыл один глаз:
— Чего ты?
— Вот тебе и «Летучая мышь».
— Да уж, таких страстей на сцене не увидишь.
— Зря ты только пригласительные брал.
— А! Я ж их Денису отдал. Надеюсь, он не застеснялся. Императорская ложа, всё ж таки…
Я посмотрел на стоящий у него в ногах небольшой ящичек от инструментов, в который мы собрали-таки все компрометирующие снимки. С краю торчал жёлтый угол газеты.
— Слушай-ка, а государь, когда фотографировались, сказал же…
— Да-да… — Иван понял меня с полуслова. — Что та фотография, для которой он сам мастера выцепил, должна быть единственной, которая появится в прессе. И все приличные газеты, которые попались мне на глаза, сообразили, что поперёк столь недвусмысленно высказанного пожелания императора выступать — себе дороже. А эти… — он поднял с пола коробку, повернул сложенную газетёнку к себе названием и тонко хмыкнул.
— Чего?
— «Жёлтый фонарь»!
— Ну. Видал я тот пасквиль. Семёныч показывал. Надо было сразу тебя предупредить, а я чего-то затупил, — сон отодвинулся, и я сел прямее: — Слушай. Так это они и в сторону княжон Гуриели камень кинули? — вторая мысль кольнула ещё сильнее: — Так я тут вовсе сбоку припёка! Они твою свадьбу, что ли, расстроить хотели? Скажи-ка: ведь тайна пророчества о том, что старшая великого мага родит, давно уж просочилась?
— Да не особо она и тайной была, — Иван продолжал странно улыбаться. — Я не о том. Знаешь, кто этот «Жёлтый фонарь» печатает?
— Ну?
— Торгово-печатный дом «Старицкий и компания».
Я пару секунд тупил.
— Лизкин отец, что ли⁈
— А-а-га.