— Черт возьми, Кирин, но у нас тут совсем другие реалии, у нас настоящая война, а не как у вас там, что мы скажем людям? Что наш бронеходчик отпустил заклятого врага, у которого руки по локоть в нашей крови, по старой дружбе?
— Мы — не партизаны. Мы — бронеходчики. Мы рыцари в сверкающих доспехах, и наши принципы и наша честь для нас — все. Эта самая честь и принципы заставляет меня добиваться смерти Саламанки — а сегодня ты увидел оборотную сторону чести, не такую удобную для тебя. С этим ничего нельзя сделать, только смириться, как это делает командование любой армии, у которой есть бронеходчики. Если тебя что-то не устраивало — надо было догнать ее и самостоятельно заставить отвечать за пролитую кровь. А если тащу вашу борьбу я — то я делаю это так, как считаю нужным, справедливо? А людям можешь сказать, что враг просто бросился наутек. И если завтра «Пантера» улетит на шаттле — ура-ура, враг испугался, встретив три бронехода, и удрал. Победа же, нет? Я ведь именно для этого и был похищен, правда?
Впрочем, какого-то недовольства не возникло: участники похода вернулись радостные и воодушевленные, причем все поголовно: просто потому, что в расстреле двух «Ок» поучаствовали все, от расчета орудия до последнего пехотинца. Это событие было воспринято как полная и безоговорочная победа, а то, что враг буквально бросился наутек, что было снято беспилотником, только доказывало это.
И теперь участники похода оживленно рассказывали другим, как мощно и красочно взрываются бронеходы, а слушатели тихо завидовали.
Как так вышло, что «Черная пантера» ушла и для чего ее вызывал «Призрак» Ковач — если кто и знал что-то, то лишних вопросов не задавал. Уничтожение лагеря хоть и было для нас серьезным ударом, оказалось полностью в тени последующей победы. И хотя на этот раз ущерб враг понес меньший, чем в первых двух боях, наша победа была отмечена бескровностью, мы не потеряли ни одного человека, ну просто потому что ответного огня почти не было. Одна из вражеских пуль, выпущенных вслепую, попала в фургон, но просто сделала в нем дырку. Никто не пострадал.
На следующий день к обеду нам передали сведения о том, что под утро в космопорт пришел черный бронеход, и его пилот был принят на борт. Можно только догадываться какое уныние это событие вызовет в рядах сторонников Саламанки.
К вечеру мы узнали и это тоже. О том, что Саламанка в полном отчаянии, мы узнали по тому, что начались аресты и задержания семей бронеходчиков. Их разместили не где-нибудь, а в подвале резиденции Саламанки. Причина банальна: молодые бронеходчики, лишившись опытного командира, совершенно пали духом и начали дезертировать, их пришлось ловить силой и на момент, когда мы это узнали, пойманы были не все. Самыми крайними в поражении сделали тех двух пилотов «Мародеров», которые побежали, бросив командира: Саламанка довольно справедливо рассудил, что подобное поведение могло деморализовать наемницу и она улетела, решив, что с таким сбродом невозможно победить легенду. В качестве наказания их приговорили пилотировать две оставшиеся «Оки», а за отказ пригрозили казнить их семьи.