— Ты меня зачем нагребал? — Заявляет мне Антонина.
— Тонь,— Говорю, — побойся Бога, мне что жить надоело?
— Вот и я о том же. Ты мне что обещал?
— Антонина! Ты ж сама себе хату выбирала!
— Ты мне сказал, что у меня с этой сучарой Танькой все поровну будет!
— Так у вас же квартиры одинаковые! Она ж под тобой живет! Такая же треха-один в один!
— Пошли! — Машет Тонька мне рукой и выходит на лестничную площадку.
Заходим в Танькину хату. Поначалу эти деятели даже двери не закрывали. Че, свои ж все люди! Идем в ванную.
— А это, млядь, что? — Говорит мне Тонька и тычет куда-то
— Что-что? — А я, не поверишь, хрен пойму, о чем речь. Ванная, как ванная. Точь в точь. Метраж совершенно одинаковый.
— Вот это!–Говорит Антонина и продолжает тыкать.
— Кафель.— До меня , наконец, дошло,
— А почему у меня его нет!
— Хорошо. Погоди минуту.
Иду в машину. Возвращаюсь с топором.
— На!
Она в ахере, ничего не понимает.
— Круши его! Чтоб у вас все поровну было!
Тут, значит, из небытия алкогольного счастья появляется хозяйка.
— Ты чего это, млядь такая, удумала, а?!
— Кафелю твою… — Начинает Тонька снова заводиться.
— Херафелю! А х ты ж сука подзаборная! Да я тебя!!!
Все. Вой, визг, грохот. На шум сбегаются мужики и начинается общее месилово. Еле успел выскочить. Потом Тоня всю ночь горланила песни под аккордеон в ванной. Поутру ее опять отмудохали. Через месяц жильцы уже не здоровались между собой. И дети забылись и все спасённые больные. Некоторые подходили, просили переселить их оттуда. Даже в меньшую площадь. К черту на кулички. «Лишь бы этих рыл постылых не видеть!». Не зря большевики с частной собственностью боролись! Портит она народ, ох портит! Так я к чему тебе все это… Чтоб жить, Дениска, надо крутится, понял? А вы, как медузы аморфные. Как желе. Сидите на всем готовом. Эх, Вас бы в 90-е….
И вот сейчас мне вспомнилась эта история, про дядю Мишу. Вспомнилась, сам не знаю почему. А вот идею в моей голове зародила весьма неплохую. Светланочка Сергеевна бегает от меня, как от прокажённого. Она явно понимает, начну задавать вопросы и не отстану. Маман, конечно, может опять включить упрямую дурочку и ни черта не говорить. Скорее всего, мы так и продолжим бестолковится. Но! Они с дядькой поступили в городе в институт. А жили, по-любому в общаге. Потом устроились на завод. И, по идее, должны были переехать уже в заводскую общагу. Тогда им никто бы квартиру снимать не стал. А свою еще надо было заработать. Случилось это двадцать один год назад. Не так уж давно. Общага — та же самая коммуналка. Там все все видели и все все знали. Значит, мне не надо расспрашивать Виктора, что там произошло и как оно было. Тем более, суть уже ясна. Надо затронуть времена его учебы. Выяснить, где они с маман, в каком общежитие обитали. Ну, а потом, идти и искать тех, кто остался из старожил. В принципе, областной город, это не Москва. Попасть туда не сложно. Но помочь с этим может только Николай Николаевич с его машиной. На велике я точно в город не поструячу.