— Нук тащи еще пузырь! — Крикнул дядя Миша одному из своих охранников. — А ты, Дениска, слушай дальше. Валя… Да, точно. Так ее звали. У меня к Вале имелся свой, особый подход — Таджикский призовой скакун Анзур, которому было без разницы, кто на нем поскачет. Работал в нашей постоянной бригаде по благоустройству драгоценных метров. Анзура привозили, он галопировал на Валентине, или она на нем, тут деталей сказать не могу, но шел Анзур до победного, получал Большой Шлем и валил к себе в общагу, мудила, копить силы. Разомлевшая во все свои 120 килограмм Валентина, делала все по нашей указке за приемлемую цену. По свободным метрам мы договорились на два Анзура и шесть тысяч долларов. Ударили по рукам. Анзур в этот раз проскакал расстояние, равное километрам до канадской границы. Жаба осталась довольна и мы подали документы.
Сплоченный коллектив жильцов на совете порешил, необходимо всем ехать вместе. В один подъезд. В Митино. Чтоб, значить, не разлучаться обществом. Знаешь… Нет, не знаешь… Коммуналки — это отдельная песня. Детей вместе нянчили, больных сообща выхаживали. Как же им теперь друг без дружки? Пропадут! Вот такая началась песня. Прекрасно. Мне же легче. Приезжаю в контору по продаже новостроек. Все чинно-благородно. Два усача показывают бумаги. Идеально. Мэрия доверила этой компании продажу принадлежащих ей квартир в новом доме. Дом достроен. В нем депутат один известный живет и сотоварищи. Мол, элита. Я, криво ухмыляюсь, но молчу. А про себя думаю, получать живительную струю народного общения новоявленные аристократы. В то время люто ненавидел таких…
Дядя Миша громко захохотал, а потом шлёпнул себя по животу.
— Таких, как я. Ненавидел. Ну, и что… Выкупаем десять хат. И начинается переезд. Ей-Богу, цыганский табор по сравнению с нашей колонной, был бы верхом респектабельности. В первом грузовике, поверх барахла, которое не на каждой свалке примут, ехала в цветастом засаленном халате главная бандерша коммуналки — Тоня, и горланила вольную песню «Едут по Берлину наши казаки», аккомпанируя себе на аккордеоне. Остальные жильцы громко и слаженно подпевали. Эхо разносило гиканье и свист по окрестностям. Смотреть на эту орду гуннов высыпали все соседи-митинцы. И застыли. Молча. В глазах среднего класса появилось затравленное выражение и предчувствие беды. Но самое интересное, знаешь что? Они так просили, чтоб из расселили вместе. Ведь, как одна семья. А в итоге? Приезжаю как-то в наш обезьянник. Мы их так ласково между собой называли. Встречаю хмурую Тоню. Пугаюсь. Думаю, ну, все, какая-то жопа пришла.