Гарнан, командир десятка, родом из Тира, с худым лицом — на впалой левой щеке у него красовался грубо вытатуированный ястреб, — на чем свет стоит крыл Коревина.
— … даже не слушая этого разъяренного торговца рыбой, ты, помесь козла и жабы, схватил свою проклятую дубину и полез в драку просто потому… — Он осекся при виде Мэта и попытался сделать вид, что ничего не говорил, скорчив такую физиономию, будто у него болят зубы.
Спроси Мэт, что произошло, и выяснилось бы, что Коревин, мол, поскользнулся и напоролся на собственный кинжал, или еще какой-нибудь вздор в этом же роде, — и Мэту пришлось бы притвориться, что он поверил. Поэтому он сел, положив кулаки на стол, с таким видом, будто не замечает ничего необычного. По правде говоря, ничего необычного и не произошло. Ванин был единственным из них, кто еще не влип в какую-нибудь историю раз двадцать с лишним; по каким-то причинам те, кто искал неприятностей, обходили Ванина стороной, как и Налесина. Единственное различие между ними состояло в том, что Ванина это, похоже, устраивало.
— Том и Джуилин были здесь?
Ванин невозмутимо продолжал бинтовать.
— Не видел ни рожи, ни кожи, ни коготка. Хотя Налесин забегал ненадолго. — От Ванина не услышишь чепухи вроде «милорд». Он не скрывал, что терпеть не может благородных. К несчастью, у этого правила, как и всегда, обнаружилось единственное исключение — Илэйн. — Оставил в твоей комнате сундук, стянутый железными полосами, и ушел, болтая что-то о безделушках. — Ванин сделал вид, что собрался сплюнуть сквозь брешь в зубах, но взглянул на одну из служанок и передумал. Госпожа Анан прибила бы любого, посмевшего плюнуть на ее пол, кинуть на него кости или даже вытряхнуть пепел из трубки. — Парнишка отправился на конюшню, — продолжил Ванин, прежде чем Мэт успел спросить его об Олвере, — со своей книжкой и с одной из дочерей хозяйки гостиницы. Другая девица вертела тут задом, напрашиваясь, чтобы ее ущипнули. — Завязав последний узел, Ванин бросил на Мэта укоризненный взгляд, будто это отчасти его вина.
— Бедный малыш, — пробормотал Коревин, изгибаясь, чтобы проверить, не сползает ли повязка. На одном предплечье у него были вытатуированы леопард и кабан, на другом — лев и женщина. На женщине не было никаких покровов, если не считать волос. — Как он хныкал… Но расцвел, когда Лерал позволила ему взять себя за руку.
Все солдаты Отряда приглядывали за Олвером, точно компания дядюшек, но никакая мамаша не захочет для своего сына этаких опекунов.
— Ничего, выживет, — сухо заметил Мэт. Мальчишка, скорее всего, перенял эти повадки у своих «дядюшек». Еще немного, и он начнет канючить, чтобы его украсили татуировкой. По крайней мере, Олвер не убегал носиться по городу с уличными мальчишками, а ведь это нравилось ему не меньше, чем надоедать взрослым женщинам. — Гарнан, подожди здесь и, если увидишь Тома или Джуилина, задержи их. Ванин, я хочу, чтобы ты разузнал как можно больше о дворце Челзейн, что около Ворот Трех башен.