Наконец послышалось гулкое эхо шагов. Ранд едва не коснулся саидин, но вмиг сдержал свой порыв. Если Таим, ступив во двор, почувствует, что Ранд держится за Силу, он наверняка сочтет это свидетельством боязни. Такого Ранд допустить не мог.
Первым на освещенное жарким солнцем пространство вышел Тумад. За ним шагнул черноволосый мужчина чуть выше среднего роста, со смуглым лицом, раскосыми глазами, крючковатым носом и высокими скулами. Несомненный салдэйец, но гладко выбритый и одетый словно андорский купец, некогда процветавший, а теперь переживающий не лучшие времена. На нем был темно-голубой кафтан из тонкого дорогого сукна, отделанный синим бархатом, но потрепанный и потертый. Заправленные в покрытые пылью, разбитые сапоги штаны пузырились на коленях. Держался он, однако, с достоинством, словно не замечая того, что острия мечей четырех салдэйских солдат едва не упирались ему под ребра. И жара, казалось, ничуть его не тревожила. Девы пристально следили за приближением Таима.
Ранд внимательно рассматривал нежданного гостя, пока тот со своим эскортом пересекал двор. С виду тот был лет на пятнадцать старше его самого — лет тридцати пяти или около того. Мало что было известно о мужчинах, способных направлять Силу, и еще меньше о них писали — благоразумные люди предпочитали даже не затрагивать эту тему, — но Ранд разузнал все, что мог. К сожалению, не так уж много. Сравнительно немногие мужчины на самом деле сами стремились к владению Силой, и в этом была одна из проблем Ранда. Со времени Разлома Мира большинство мужчин, которые могли направлять, обладали такой способностью от рождения, и она неожиданно проявлялась сама собой к поре взросления. Некоторым удавалось не впадать в безумие по нескольку лет, до того как Айз Седай находили и укрощали их, но многие сходили с ума меньше чем за год со дня первого прикосновения к саидин. Ранд сохранял здравый рассудок около двух лет, не так уж мало, но сейчас он видел перед собой мужчину, имевшего дело с Силой лет десять — пятнадцать. Уже одно это многого стоило.
По знаку Тумада пришедшие остановились в нескольких шагах от Ранда. Тот открыл было рот, но, прежде чем успел заговорить, в его голове настойчиво зазвучал голос Льюса Тэрина: «Саммаэль и Демандред ненавидели меня. Ненавидели тем сильнее, чем больше почестей я им оказывал. Ненавидели еще до того, как предали свои души. Особенно Демандред. Я должен был убить его. Убить их всех! Землю выжечь, но убить! Выжечь всю землю!»
Ранд, стоя с непроницаемым лицом, упорно твердил себе: «Я — Ранд ал’Тор. Ранд ал’Тор. Я никогда не знал ни Саммаэля, ни Демандреда, ни всех остальных. Сожги меня Свет, я — Ранд ал’Тор!»