Все здесь было пронизано скверной, и любой здравомыслящий человек держался бы подальше от этого города.
Ранд медленно повернулся на месте, глядя вверх, на пустые глазницы окон. Солнце взбиралось выше, и он ощущал на себе взоры невидимых соглядатаев. Когда Ранд был здесь прежде, он не чувствовал этих взоров столь остро и явственно — лишь когда солнце начало садиться. Да, скверны тут осталось слишком много. Разбившая некогда в городе лагерь троллочья армия погибла, исчезла, оставив выведенные кровью на стенах пятна посланий, в которых умирающие умоляли Темного спасти их. Ночью слишком опасно находиться в Шадар Логоте.
«Это место меня пугает, — пробормотал Льюс Тэрин за пределами пустоты. — А тебя разве нет?»
У Ранда перехватило дыхание. Неужто этот голос обращался к нему? «Да, меня оно тоже пугает».
«Здесь повсюду мрак. Тьма темнее тьмы. Пожелай Темный жить среди людей, он выбрал бы это место».
«Так бы он и поступил».
«Я должен убить Демандреда».
Ранд моргнул. «Какое отношение имеет Демандред к этому месту? К Шадар Логоту?»
«Помню. Я наконец убил Ишамаэля. — В голосе слышалось удивление, словно от неожиданного открытия. — Ишамаэль заслуживал смерти. Ланфир тоже, но я рад, что она погибла не от моей руки».
Случайно ли он заговорил так именно сейчас, именно здесь? Слышит ли его Льюс Тэрин? Отвечает ли? «Как я… Как ты убил Ишамаэля? Расскажи — как?»
«Смерть. Смерть есть покой. Я хочу смерти — но не здесь. Не хочу умирать здесь».
Ранд вздохнул, — скорее всего, все это случайное совпадение. Но ему тоже не хотелось бы умереть здесь. А ближайший дворец с разбитыми колоннами вдоль фасада явно кренился к мостовой. Он мог рухнуть в любой момент и погрести на месте их всех.
— Веди нас дальше, — сказал Ранд Хаману и, обернувшись к айильцам, добавил: — Помните: ни к чему не прикасайтесь и оставайтесь на виду.
— Не думал я, что будет так плохо, — пробормотал Хаман. — Из-за этой скверны я с трудом чувствую врата.
Эрит издала стон, да и Коврил, похоже, с немалым трудом сохраняла неколебимое достоинство. Огиры обостренно чувствовали настроение места, недоступное восприятию человека.
— Сюда, — указал Хаман. На лице старейшины выступил пот, и причиной тому была вовсе не жара.
Разбитая мостовая с хрустом, словно размалываемые жерновами кости, крошилась под сапогами Ранда. Хаман вел людей к центру города, вел уверенно, минуя многочисленные руины и остовы зданий. Окружавшие Ранда айильцы скользили на цыпочках, лица их скрывали черные вуали, а в глазах застыло такое выражение, словно они не ожидали нападения, а уже столкнулись с ним.