— Твое имя звучит песней в моих ушах, Ранд ал’Тор, — рокочущим, словно гром, голосом произнес огир, после чего представился сам и представил своих спутниц.
Его звали Хаман, сын Дала, сына Морела; старшую женщину — Коврил, дочь Эллы, дочери Сунг, а младшую — Эрит, дочь Ивы, дочери Алар. Ранд припомнил, что вроде бы видел Эрит в стеддинге Тсофу, что в двух днях нелегкого пути от Кайриэна, и не мог себе представить, что она делает в Кэймлине.
Рядом с огирами айильцы казались низкорослыми, а просторный дворцовый двор — тесным. Хаман был в полроста выше Ранда и примерно настолько же шире в плечах. Коврил была примерно на голову — огирскую голову — пониже Хамана, а Эрит возвышалась над Рандом на добрых полтора фута. Но от людей огиров отличала не только разница в росте. Круглые, величиной с чайные блюдца глаза Хамана вполне соответствовали широченному, чуть не во все лицо носу. Уши со светлыми кисточками на кончиках стояли торчком, пробиваясь сквозь шапку волос; брови свисали к щекам. Довершали картину длинные висячие белые усы и узкая длинная борода. На первый взгляд лица Коврил и Эрит отличались от Хаманова разве что отсутствием усов и бород да бровями покороче, но все же выглядели как-то изящнее и тоньше. Правда, сейчас лицо Коврил казалось суровым — и почему-то знакомым; Эрит же явно была обеспокоена. У нее даже уши поникли.
— Прошу прощения, — начал Ранд. — Прежде чем мы побеседуем, я…
— Мы пришли сюда поговорить с древесными братьями, Ранд ал’Тор, — не дав ему закончить, сказала Сулин. — Тебе следовало бы знать: Айил и древесных братьев испокон веку связывает водное братство. Мы торгуем с ними и часто посещаем стеддинги.
— Это истинная правда, — пробормотал Хаман. Пробормотал на огирский манер — словно где-то вдалеке сошла с гор лавина.
— Не сомневаюсь, что кое-кто и вправду пришел поговорить, — заметил Ранд, обращаясь к Сулин. Он углядел в толпе решительно всех Дев из утренней охраны, всех до единой. А вот из сопровождавших поутру Уриена Красных Щитов здесь были только трое или четверо. — Мне не хотелось бы просить Энайлу или Сомару взять на себя твои обязанности. — (Загорелое лицо Сулин потемнело от негодования, и шрам — тот, что она получила, следуя за Рандом, — стал еще заметнее.) — Я буду говорить с ними наедине, — с нажимом произнес Ранд, поглядев на Лиа и Кассина. — Наедине! Уж не думаете ли вы, что меня надо защищать от них?
Похоже, это задело Сулин еще больше, нежели все остальное, но она созвала своих Дев при помощи языка жестов, причем жесты эти выглядели раздраженными — насколько это вообще возможно. Зато многие айильские мужчины расходились, посмеиваясь, — не иначе как, по их мнению, Ранд удачно пошутил.