— Вид у тебя такой, словно эта лодка на тебя упала, — отозвалась Шириам. — А впрочем, делай как знаешь.
— Я бы тоже осталась, — сказала Илэйн. — Я совсем не пострадала и могу помочь Суан.
На самом деле у нее отчаянно саднило в горле при каждой попытке сглотнуть.
— Мне помощь не нужна, — решительно возразила Суан почти одновременно с Морврин, голос которой звучал еще тверже:
— Сегодня ты держалась молодцом, дитя мое, но не стоит сейчас все портить. Идем с нами.
Илэйн неохотно кивнула. Споры и возражения не сулили ничего хорошего, только неприятностей не оберешься. Создавалось впечатление, будто Коричневая сестра является наставницей Илэйн в Тел’аран’риоде, а не наоборот. По всей видимости, Айз Седай решили, что Илэйн угодила в этот кошмар по собственной глупости, как и они.
— Помните, вы можете выйти из сна прямиком в свое тело. Вам не обязательно возвращаться в Салидар.
Трудно сказать, слышали ли они ее. Как только Илэйн кивнула, Морврин отвернулась от нее и заговорила с сестрами:
— Шириам, успокойся. Мы вернемся в Салидар через несколько мгновений. Не волнуйся, Анайя. — (Шириам перестала наконец всхлипывать, хотя еще постанывала от боли.) — Карлиния, поможешь Мирелле? Ты готова, Беонин?
Серая сестра подняла голову и, взглянув на Морврин, кивнула.
Шесть Айз Седай исчезли.
Бросив последний взгляд на Суан, Илэйн задержалась всего на миг и тоже пропала, но она направлялась не в Салидар. Царапину у нее на шее, конечно, кто-нибудь Исцелит, если они и заметили эту ранку. Однако поначалу сестрам будет не до Илэйн, ведь все они проснутся в таком виде, словно их пропустили через механизм гигантских часов. Так что она вполне могла рассчитывать на несколько свободных минут и побывать в том месте, которое давно не шло у нее из головы.
Как ни странно, попасть в Тронный зал дворца ее матери в Кэймлине удалось не сразу — потребовалось усилие. Илэйн ощутила легкое сопротивление, но в следующее мгновение уже стояла на вымощенном красными и белыми плитами полу, под высокими сводами, между рядами массивных белых колонн. Свет, как обычно, исходил отовсюду и ниоткуда. За огромными окнами стояла тьма, и потому невозможно было различить витражи, где изображения белых львов чередовались с картинами достославных деяний первых королев и со сценами великих побед Андора.
Теперь она сразу поняла, что затрудняло ее попадание сюда. Знакомый облик Большого зала несколько изменился. Там, где долженствовало находиться Львиному трону, высилось некое уродливое исполинское сооружение в виде сверкающих алой эмалью и позолотой драконов с солнечниками вместо глаз. Но и трон ее матери не был удален из зала. Он стоял на установленном позади странного сооружения постаменте, столь высоком, что Львиный трон возвышался над неуместными драконами.