Он мог бы уйти. Найти способ поскорее выбраться из Пустыни, пока его не уморила жажда или не хватил солнечный удар. Мог бы, когда бы его не тянул к себе, не удерживал Ранд. А может, не так уж он его и удерживает? Самый простой способ выяснить это — попробовать уйти. Мэт окинул взглядом унылую блеклую равнину и скривился. Подул ветер — ощущение было такое, словно пахнуло из раскаленной печи, — и над долиной поднялась, закружилась желтая пыль. Далекие горы дрожали в знойном мареве. Может, все-таки стоит задержаться здесь?
Неожиданно появилась одна из посланных в разведку Дев. Она подбежала к Руарку, прошептала что-то ему на ухо, а потом бросила насмешливый взгляд на Мэта. Он отвел глаза в сторону и принялся сосредоточенно вытаскивать из конской гривы какую-то колючку. Мэт прекрасно помнил эту рыжеволосую молодую — примерно одних лет с Эгвейн — женщину по имени Доринда. Она была одной из тех, кто подбил его сыграть в «Поцелуй Девы», и первой получила причитающееся. Мэт вовсе не считал очистку гривы Типуна от колючек неотложным делом, но встречаться с этой шутницей взглядом ему как-то не хотелось.
— Торговцы, — сообщил Руарк, когда Доринда вновь умчалась вперед. — Нам навстречу движется купеческий караван.
Судя по голосу вождя, его это известие не обрадовало.
Зато Мэт просиял. Торговцы — это, пожалуй, как раз то, что ему нужно. Если они сумели добраться сюда, то наверняка знают и обратную дорогу. Интересно, догадывается ли Ранд, что у Мэта на уме. Ранд теперь совсем как айилец, по его физиономии ничего не поймешь.
Джиндо и Хранительницы слегка ускорили шаг, и люди Куладина, не колеблясь ни минуты, последовали их примеру. Не исключено, что они тоже получили сообщение о караване от своих разведчиц. Теперь айильцы шли так быстро, что и всадникам пришлось ускорить шаг своих лошадей. Солнце, казалось, совсем не мешало жителям пустыни — ни воинам, ни одетым в белое гай’шайн. Длинная колонна текла по каменистой долине, словно река.
Мили через две показался караван — полторы дюжины крытых, изрядно поизносившихся в нелегком пути повозок, с закрепленными везде, где только можно, запасными колесами. Под покрывавшим два передних фургона слоем желтой пыли угадывался первоначальный белый цвет. Эти фургоны представляли собой настоящие дома на колесах, с деревянными ступеньками позади и торчащими над крышами металлическими печными трубами. Три замыкавшие караван повозки, которые тащили упряжки в два десятка мулов, оказались просто-напросто огромными, тоже окрашенными в белый цвет бочками, наверняка наполненными водой. Середину каравана составляли фургоны, очень похожие на те, на каких в Двуречье приезжали торговцы, — на больших колесах с толстыми спицами, с парусиновым верхом на высоких округлых рамах. В больших сетчатых мешках, привязанных по бортам повозок, гремели стопки горшков и котлы, в них же были уложены и другие товары, и прочая всевозможная кладь.