Руарк и его воины определенно прислушивались, а по их физиономиям было видно, что им явно весело. Мэт, закатив глаза, проказливо ухмылялся.
Авиенда пожала плечами и поправила свою шаль:
— Значит, не видел. Жаль, ей стоило бы это подстроить. Но я-то видела и буду говорить как близкий ей человек, ее почти сестра.
По тону Авиенды Ранд мог подумать, что его «почти сестра» вела бы себя точно так же. У айильцев все обычаи чудные, но уж этот ни в какие ворота не лезет!
— Бедра ее…
— Перестань сейчас же!
Авиенда искоса посмотрела на него и продолжила:
— Лучшей женщины тебе не сыскать. Илэйн положила свое сердце к твоим ногам, как брачный венок. Неужто ты думаешь, что в Твердыне Тира был хоть один человек, который бы этого не знал?
— Я не хочу говорить об Илэйн, — твердо заявил Ранд. Тем более если ей вздумается продолжать разговор в такой же манере, в какой она его начала. И стоило юноше припомнить слова Авиенды, как лицо у него запылало. Похоже, этой девице все равно, что говорить, и наплевать, слышат ли ее посторонние!
— Ты краснеешь, — заметила Авиенда. — Правильно, тебе есть чего стыдиться. Она открыла тебе свое сердце, а ты… — В голосе Авиенды слышались негодование и презрение. — Она написала два письма, раскрыв свою душу, словно обнажилась под кровом твоей матери. Ты увлекал ее в укромные уголки, целовался с ней, а потом отверг! Она писала тебе, Ранд ал’Тор, и в письмах ее все чистая правда, от первого до последнего слова. Мне сказала об этом Эгвейн. Ты слышишь, от первого до последнего слова! Что ты о ней думаешь, мокроземец?
Ранд почесал затылок, сбив при этом в сторону шуфу, — пришлось поправлять. В письмах Илэйн все правда? В обоих? Но ведь они полностью противоречат одно другому… Неожиданно Ранд встрепенулся. Это ведь Эгвейн рассказала ей о письмах Илэйн. А сама-то Эгвейн откуда… Неужели женщины обсуждают такие вещи между собой? Сговариваются, как лучше обвести мужчину вокруг пальца?
Он поймал себя на том, что был бы не прочь повидаться с Мин. Она-то никогда не водила его за нос. Ну, разве что разок-другой. И не называла обидными прозвищами — только «овечьим пастухом», да и то не со зла. Рядом с ней он почему-то чувствовал себя тепло и уютно. Во всяком случае, в отличие от Илэйн и Авиенды Мин не пыталась выставить его круглым дураком.
Казалось, молчание Ранда сердило Авиенду еще больше — если такое было возможно. Она что-то ворчала себе под нос, шагала так, словно хотела что-то раздавить, и беспрерывно поправляла на ходу шаль, а потом внезапно умолкла и вперилась в него взглядом. Точно гриф какой. И как она умудряется при этом не спотыкаться…