Доброй охоты тебе, Юный Бык, и пусть у тебя будет много щенков .
— До встречи, Прыгун.
Он открыл глаза. Тускло тлели уголья догоравшего костра. Гаул сидел на корточках, вглядываясь в ночь. Возле соседнего костра на горном склоне двигались фигуры — Фэйли поднялась, чтобы заступить на дежурство. Луна висела высоко над горами, окрашивая облака перламутром. Перрин прикинул, что проспал часа два.
— Ложись, я покараулю, — сказал он, откидывая плащ в сторону.
Гаул кивнул и прилег там, где сидел.
— Гаул!
Айилец приподнял голову.
— Гаул, боюсь, дела в Двуречье куда хуже, чем я полагал.
— Так часто случается, — невозмутимо отозвался айилец. — Такова жизнь.
Он снова улегся, а в голове у Перрина теснились беспокойные мысли.
Губитель. Кто он? Или что он такое? Что вообще творится? Отродья Тени у Путевых Врат, во́роны в Горах тумана, да еще и этот человек — или кто он там — объявился в Двуречье. Как бы ни хотелось, но поверить, что все это случайное совпадение, невозможно.
Возвращение домой
Чтобы добраться до Западного леса в волчьем сне, Перрину потребовалось всего полдюжины шагов, тогда как наяву такое путешествие с гор через Песчаные холмы заняло долгих три дня. Айильцы без труда поспевали за лошадьми, тем более что в гористой местности, с ее бесконечными спусками и подъемами, кони не могли идти быстро. Раны Перрина затягивались и при этом нестерпимо зудели, — видимо, бальзам Фэйли возымел действие.
Путники ехали почти в полной тишине, лишь изредка нарушаемой тявканьем охотившейся неподалеку лисицы или криком ястреба в вышине. Говорили мало. К радости Перрина, во́роны больше не попадались. Несколько раз юноше казалось, что Фэйли хочет подъехать к нему и что-то сказать, но всякий раз она сдерживалась. Вот и хорошо. Больше всего на свете Перрину хотелось поговорить с ней, но вдруг в результате окажется, что он пошел у нее на поводу? Он ругал себя за желание помириться. Ведь она, Фэйли, бессовестно провела Лойала и надула его самого. И вообще, если бы она не лезла не в свое дело, все было бы проще. Его тянуло обнять и поцеловать ее, и в то же время он желал, чтобы она решила, что с нее хватит, и ушла куда-нибудь подальше отсюда. И почему она такая упрямая?
Фэйли и Девы разговаривали только между собой. Байн и Чиад шагали по бокам от Ласточки, если только та или другая не убегала вперед. Время от времени они перешептывались, после чего старались не смотреть в сторону Перрина, да с таким видом, что лучше бы они в него камнями бросались. Лойал по просьбе Перрина ехал с ними, но по его подергивающимся ушам было видно, что он расстроен. Похоже, огир сожалел, что вообще связался с людьми. Гаула, напротив, все происходящее забавляло. Всякий раз, когда Перрин поглядывал на него, айилец слегка улыбался.