— Тебя не удивляет, как Морейн обращается с Ланом? — спросила Эгвейн сладеньким голоском и испытала мимолетное наслаждение, заметив, с какой силой и резкостью Найнив дернула себя за косу. Однако удовольствие от колкости быстро угасло. Не в природе Эгвейн было отпускать язвительные остроты, к тому же она знала, что чувства Найнив к Лану ныне подобны моткам пряжи после того, как в корзинке с рукоделием порезвился котенок. Но Лан — не котенок, и Найнив стоило бы как-то разобраться в своих отношениях с этим мужчиной, пока его упрямое до глупости благородство не сведет ее с ума настолько, что она же Лана и прикончит.
Всего путников было шестеро, все одеты достаточно скромно, чтобы не выделяться в попутных деревнях и городках, и все же, похоже, более странный отряд в последнее время не пересекал Каралейнскую степь: четыре женщины, а один из мужчин лежал в носилках, подвешенных между двумя лошадьми. Лошади с носилками, помимо того, везли легкие тюки, а еще съестные припасы, без которых не обойтись на длинных переходах между деревнями на том пути, каким они двигались.
«Шесть человек, — размышляла Эгвейн, — но сколько же у них секретов?» Не одну тайну они разделяли, причем и такие, какие, возможно, придется хранить даже в Белой Башне. «Как просто жилось мне дома!»
— Найнив, как ты считаешь, с Рандом все в порядке? — спросила Эгвейн и поторопилась добавить: — И с Перрином.
Она не могла позволить себе и дальше делать вид, будто в один прекрасный день выйдет за Ранда замуж; теперь это нельзя считать ничем иным, кроме как притворством. Девушке самой не нравилось такое положение — она еще не полностью с ним смирилась, — но она отдавала себе в этом отчет.
— Ты о своих сновидениях? Они снова тебя тревожат? — Голос Найнив прозвучал обеспокоенно, но Эгвейн была не расположена к проявлениям сочувствия.
Она заставила себя отвечать столь обыденно, насколько ей удался подобный тон:
— По слухам, что до нас долетают, невозможно сказать, что вообще происходит. В них наврано и перепутано все, чему я была свидетелем.
— Все пошло наперекосяк с того дня, когда в наши жизни вмешалась Морейн, — бесцеремонно заявила Найнив. — Перрин и Ранд… — Поморщившись, она недолгое время молчала. Эгвейн была уверена, что Найнив винит Морейн за все, что случилось с Рандом. — Покамест им придется заботиться о себе самим. А нам, боюсь, надо будет беспокоиться о себе. Что-то не так. У меня такое… предчувствие.
— Ты знаешь, что именно? — спросила Эгвейн.
— Ощущения почти как перед грозой. — Темные глаза Найнив принялись изучать утреннее небо, голубое и чистое, с редкими разбросанными по нему белыми облачками, и она вновь покачала головой. — Все равно что надвигается гроза.