— Байар!
Один из солдат Борнхальда подал ему воды в глиняной чашке, вода ледяным холодом ожгла горло.
Узколицый мужчина склонился с седла:
— Да, милорд капитан?
— Когда я вступлю в бой с врагами, Байар, — медленно, с расстановкой, произнес Борнхальд, — ты в нем участия принимать не будешь. Ты будешь наблюдать за боем издали и о том, что случится, отвезешь сообщение моему сыну.
— Но милорд капитан!..
— Таков мой приказ, Чадо Байар! — рявкнул он. — Ты подчинишься ему, да?
Байар одеревенел спиной и уставился прямо перед собой:
— Как прикажете, милорд капитан.
С минуту Борнхальд не сводил с подчиненного напряженного взора. Этот человек сделает так, как ему скажут, но было бы лучше подкрепить поручение другой причиной, повесомее, чем просто сообщить Дэйну, как умер его отец. Нельзя сказать, чтобы он не обладал сведениями, крайне необходимыми в Амадоре. После той стычки с Айз Седай («Одна из них была ею или же обе? Тридцать шончанских солдат, хороших бойцов, и две женщины стоили вдвое больших потерь!») Борнхальд больше не надеялся живым уйти с мыса Томан. На тот маловероятный случай, если об этом не позаботятся шончан, то, скорей всего, тогда позаботятся допросники.
— Когда ты найдешь моего сына — он должен быть с лордом-капитаном Эамоном Валдой у Тар Валона — и расскажешь ему обо всем, ты отправишься в Амадор и доложишь лорду капитан-командору. Лично Пейдрону Найолу, чадо Байар. Ты расскажешь ему все, что мы узнали о шончан; я передам тебе письменное сообщение. Убедись, что он понял: более мы не можем считать, будто тарвалонские ведьмы довольствуются тем, что манипулируют событиями, оставаясь сами в стороне. Если они открыто сражаются за шончан, то мы наверняка столкнемся с ними повсюду. — Он помолчал. Последнее было важнее всего. Под Куполом Истины должны знать, что, несмотря на все их хваленые клятвы, Айз Седай участвуют в битве. При мысли о мире, в котором Айз Седай применяют Силу в сражении, у него тягостно становилось на душе. Борнхальд не был уверен, что станет горевать, покидая такой мир. Но было еще одно послание, которое он хотел передать в Амадор. — И еще, Байар… расскажи Пейдрону Найолу, как нас использовали Вопрошающие.
— Как прикажете, милорд капитан, — сказал Байар, но Борнхальд вздохнул, видя выражение его лица. Байар не понял. Для него все равно: от кого бы ни исходили приказы, от лорда-капитана или от Вопрошающих, какими бы они ни были, он им подчинится.
— Я также напишу тебе послание, которое ты вручишь Пейдрону Найолу, — сказал Борнхальд.
Он не чувствовал уверенности, будет ли какой смысл от письма. В голову ему пришла одна мысль, и он нахмурился, глядя на гостиницу, где его люди, громко стуча молотками, забивали гвозди в двери и ставни.