Илэйн предусмотрительно промолчала, и, хвала Свету, все остальные поступили так же. Про себя девушка радостно отметила, что ей почти удалось справиться со своим нравом: плакать больше не тянуло и сказать что-нибудь такое, из-за чего Чанелле поднимет ор и уничтожит все плоды ее трудов, тоже. К тому же ей просто не приходило в голову, что же такое сказать в ответ на последнюю реплику собеседницы. Вряд ли в обычаи Ата’ан Миэйр входит месть тому, кто, на твой взгляд, неверно распорядился своим положением, когда стоял выше тебя в иерархии власти. И все же это очень по-человечески.
Ищущая Ветер оглядела Илэйн с головы до ног и нахмурилась.
— Ты вся промокла, — провозгласила она, словно только что это заметила. — В твоем состоянии вредно долго оставаться мокрой. Тебе нужно немедленно переодеться.
Илэйн запрокинула голову и пронзительно закричала, так громко, как только могла. Это был безумный вопль гнева и ярости. Она орала, пока легкие не опустели, пока не стало тяжело дышать.
Повисла тишина. Все изумленно смотрели на Илэйн. Почти все. Авиенда зашлась таким диким хохотом, что бедняжке пришлось даже привалиться к гобелену, изображавшему верховых охотников перед схваткой с леопардом. Одной рукой айилка обхватила себя за талию, словно у нее ныли ребра. Узы донесли до Илэйн веселье — веселье! — хотя лицо Бергитте было лишено всяких эмоций, словно лицо Айз Седай.
— Мне пора в Тир, — секунду спустя выдохнула Чанелле и зашагала прочь, не сказав больше ни слова и даже не пытаясь изобразить какое-то подобие поклона.
Рин и Реанне поспешно присели в реверансе — обе избегали встречаться с Илэйн взглядом — и, сославшись на массу неотложных дел, поспешили прочь.
Илэйн в свою очередь вперила мрачный взор в Бергитте и Авиенду.
— Если кто-нибудь из вас скажет хоть одно слово… — честно предупредила она.
Бергитте состроила до безобразия невинную мордашку — узы чуть ли не звенели от безудержного веселья, — и Илэйн обнаружила, что тоже борется с желанием захохотать. Авиенда готова была лопнуть от смеха.
Подобрав юбки и из последних сил пытаясь сохранить достойную мину, Илэйн направилась в свои покои. И если она и шла чуть быстрее, чем раньше, то лишь потому, что хотела поскорее расстаться с успевшей поднадоесть мокрой одеждой. И это — единственная причина. Единственная!
Другое умение
Илэйн охватила тихая и холодная ярость, от которой сводило скулы, — она заблудилась по дороге к собственным покоям. Эти комнаты принадлежали ей с тех пор, как она покинула детскую, но уже дважды, повернув за угол, она обнаруживала, что коридор ведет вовсе не туда, куда она думала. А широкие ступени с мраморными перилами вообще завели ее совершенно в другую сторону. Да чтоб ей сгореть на месте, от беременности у нее сплошной туман в голове! Поднимаясь по очередной лестнице, Илэйн чувствовала, как узы наполняются удивлением и нарастающим беспокойством. Кое-кто из телохранительниц уже тревожно перешептывались — слишком тихо, так что Илэйн не могла разобрать слов, — пока наконец их командир, знаменщица Девора Зарбайан, худая салдэйка с холодными глазами, не одернула подчиненных. Даже Авиенда начала поглядывать на сестру с сомнением. Она же не собирается заблудиться в собственном дворце! — читалось у нее на лице.